– Игоряш, ну ты нормальный? Я-то откуда знаю — почему? И вообще, может, они ждут, пока мы сдюжим его победить? Справедливости ради — это нам так ни разу и не удалось. До этого раза, агась. Первый раз мы его тока покромсали малость. Во второй — он сам выпилился, глядя на наши невнятные потуги. А в третий… даже вспоминать не хочу!
– Что, так плохо? – с грустью уточнил я.
– А сам как думаешь, если он предпочёл не ждать и прирезать себя? Фиговенько, Игоряш, фиговенько мы пока воюем… ну ничего, ещё научимся.
– Знаешь, как-то не хочется.
– А что? Домой, к мамке под юбку? – попытался поддеть меня друг, даже не скрывая нахальной ухмылки.
– Да, – спокойно признал я, не увидев в этом желании при нынешних реалиях совершенно ничего постыдного.
– Вооот! И я. А знаешь, что хреново? Правильно: то, что хрен нам это удастся.
– Пр… – запыхтел я, осекшись. Какой смысл от ругани? Сменю пластинку, пора бы уже. Хотя ещё чуточку! – Придушить бы тебя… Охренеть ты оптимист, конечно, Серёженька. Ладно, давай победю нормально. Уболтал, чертяка языкастый. Потом так же делимся, или поменяемся?
– Так же. Я вроде приноровился. Скоро шашлык на башке организую, агась. Не тяни, а то всё пропустишь.
Тянуть мне было действительно нельзя, да я и не хотел. Снова отрубил Мезгурту руку, вокруг которой безвольно болтался уже порубленный мной рукав, не позволяя создать заклинание, вторым взмахом попал в брюхо, а третьим начисто снёс голову. Теперь точно не воскреснет.
«Страж» словно бы наблюдал за моими действиями, не спешил вмешиваться. Он наблюдал и оценивал меня. Или Серёгу? Хрен поймёшь — забрало-то глухое, глаз как таковых нет… Вот на кого из нас двоих он уставился?
В бой мы с Бородой вернулись синхронно — звон от их с Крэмдэсом стычки раздался в тот же момент, как и мы с этим уродцем сцепились.
Инициатива снова была не на моей стороне, но сдаваться я не намеревался. Конечно, ломило уже буквально всё, и я с трудом двигался, а в левом плече наверняка что-то сломал, но… но жить-то всё равно чертовски хочется!
Под очередным ударом в моём щите что-то отчётливо хрустнуло и клинок врага соскользнул, вынудив моего противника сбиться с ритма и почти оступиться.
Это была удача — тот самый шанс, которого я долго ждал!
Я тут же перехватил инициативу и, извернувшись, ударил что было дури, после чего начал колотить мечом по противнику, не давая опомниться. Тот ушёл в оборону, укрывшись за щитом. Треклятая жестянка! Забыл про него… А крепкий, зараза — у меня аж кусочек льда с меча откололся. Жаль, он едва намёрз на прежнее место…
Так, а что с его щитом творится?
Сам щит как будто бы остался цел, но на уровне энергии — его выхлоп жёлтым «дымом» усилился на порядки. И валил этот дым как раз оттуда, куда я попадал мечом! Значит, что? Продолжаем! Во мне и второе, и пятнадцать следующих дыханий проснулось. Я обеими руками вцепился в меч, забыв про собственный щит, и принялся остервенело колотить в одну и ту же точку.
Противник моей затеи не понял и продолжал прикрываться щитом.
А мне того и надобно!
Два попадания в одну точку, три!
…и щит просто разорвало, он разлетелся веером осколков, подобных рою злых пчёл, которые мгновенно исчезли.
И мне показалось, или шлем у «Стража» стал удивлённым?
Следующий удар пришёлся в руку вражины. Тварь оказалась менее удачливой — дёрнулась так, что мой клинок попал ровно в щель меж пластин доспеха, казавшихся на первый взгляд монолитными. Рука отлетела в сторону, разбрызгивая не весть откуда взявшуюся кровь, а я всё продолжал колотить. Даже не обратил внимания, что мой ледяной меч в этот раз кровь не заморозил.
И колотил я уже по доспеху упавшего на землю врага.
За спиной орал Крэмдэс. Неистово, мощно, яростно.
Он бежал к нам, в надежде переломить ситуацию, но…
Было уже поздно. Доспехи не выдержали множества ударов, или я удачно как-то ударил, правильно, но мой меч пробил броню, пронзив грудину врага целиком, до другой стороны доспеха.
Вопль Крэмдэса тут же оборвался, сменившись хриплым бульканьем.
Я рухнул на задницу без сил.
В дрожащей от усталости руке я всё ещё сжимал меч.
Пальцы не разгибались, руку свело судорогой.
Победа, что ли? Походу. Пустяк остался — выбраться из орд Могильщиков и Мертвецов, что нас окружали. Желательно живыми, хотя я в такое уже не особо верю.
– Серёга? – Позвал я, озираясь в поисках друга. – Серый, твою мать, подай голос! Ты живой, скотина мохнатая?!
– Сдох, твою мать!
– О, живой. А я тут это… того! Хреновину эту прирезал.
– Молодец, вовремя. Я видел, кстати. Красиво, агась. На самом деле нет, но пойдёт. Для первого раза так точно!
– Иди в задницу, а? Я на другие разы не подпишусь!
– Не зарекайся. Хотя я сам не хочу, агась. Но давай будем реалистами — если очень захотят, то уболтают!
– Если реалистами, то нам для начала надо домой вернуться. А ещё начальнее хорошо бы выжить. Или ты забыл про толпу вокруг нас? Нас ещё есть кому и чем прирезать, или зажарить.
– Ой, заткнись, каркуша стоеросовая! – друг плюхнулся рядом.
Молча такое терпеть не хотелось, душа требовала праздника, потому я огрызнулся:
