И шесть лет назад, и теперь школа в преддверии праздников выглядела опустевшей и даже немного сонной. Ученики ещё не разъехались по домам, но о рабочем настроении речи уже не идёт. Разве что отчаянные энтузиасты способны проводить время в учёбе.
Тем удивительнее было наткнуться на открытую дверь актового зала. Энтони заглянул внутрь и усмехнулся.
Альберт привычкам не изменял.
Он находился внутри помещения в гордом одиночестве, но отсутствие зрителей его, кажется, совершенно не смущало.
Сегодня репертуар немного изменился. Альберт не репетировал сцены из пьес. Он танцевал, не замечая никого и ничего вокруг.
В тишине каждый новый стук каблуков его ботинок был невероятно громким, звук резонировал и заполнял собой помещение.
Энтони прислонился плечом к стене. Выбранное местоположение ему нравилось несказанно. Находясь в тени, он мог спокойно наблюдать за действиями, происходящими на сцене, и наслаждаться в полной мере.
В мыслях промелькнуло осознание: в некоторых случаях полезно быть невидимкой.
Альберт его присутствия не замечал и не обрывал импровизированное выступление на середине, продолжая заниматься своим делом, на губах его цвела улыбка. Одного взгляда хватало, чтобы понять: в данный момент, он по-настоящему счастлив.
Ему не нужна была музыка. Он сам определял ритм и старательно его соблюдал. Спустя пару минут наблюдения Энтони с трудом удерживался от того, чтобы не начать считать вслух.
Раз, два, три.
Раз, раз, раз. Два!
Раз, два, три.
Альберт остановился, шумно выдохнул и запустил ладонь в волосы, цепляя пряди и отбрасывая их назад.
Взгляд шальной, губы чуть приоткрыты.
Словно прочитав мысли Энтони, Альберт облизнулся и прикрыл глаза. Замер окончательно.
Только теперь, когда ноги перестали отбивать ритм ривердэнса, он почувствовал, насколько устал. Но зато появился повод для радости и гордости за себя – не растерял навыки окончательно, память тела осталась, и оно с удовольствием откликнулось на предложение, вспомнив всё, что прежде было изучено и неоднократно отрепетировано. Альберт десять лет к этим танцам не возвращался, а тут вдруг захотел окунуться в атмосферу прошлого.
Удачно окунулся, если говорить откровенно.
– Есть подозрение, что в академию кое-кто наведывается чаще, чем к себе домой, – произнёс Альберт, спустившись в зал и прихватывая полотенце, лежавшее на одном из кресел. – Не обязательно стоять в тени, я давно знаю, что за мной наблюдают. Можешь не скрываться.
– Тогда почему не остановился? – поинтересовался Энтони, выходя из тени. – Если действительно знал.
– Это не повод прерываться, – пожал плечами Альберт, прислонившись бедром к ровному ряду кресел и перебросив полотенце через спинку кресла. – Сцена раскрепощает, так что я вряд ли упаду в целомудренный обморок, поняв, что на меня смотрят. Другое дело, как смотрят… Но тут уж ничего не поделаешь, запретить не могу, контролировать чужое сознание пока не научился.
Энтони подошёл ближе, положил на одно из сидений пальто, опустился в соседнее кресло. Соединил руки, переплёл пальцы в замок.
Теперь у него появилась возможность пристально смотреть Альберту в глаза, внимательно его разглядывая, не отвлекаясь на посторонние мелочи. Хотя, он и без того был уверен, что знает каждую чёрточку этой внешности. Если кто-то попросит описать, он сделает всё без запинки, в кратчайшие сроки.
Альберт, ощутив аромат чужого одеколона, удовлетворённо хмыкнул. Да, несомненно, эти ноты были ему знакомы, они отпечатались в памяти так, что, приложив максимум усилий, всё равно не вытравить. Весь ноябрь он потратил на бесцельные поиски обладателя умопомрачительной туалетной воды и столь же восхитительного голоса. Он сам себе напоминал ищейку, натасканную на определённый запах, мечтающую во что бы то ни стало, в обязательном порядке отыскать любителя данного аромата с доминирующими древесными нотами и вкраплением каких-то экзотических цветов, отдающих в терпкость и даже, наверное, в горечь.
Несколько недель поисков привели к тому, что Альберт начал сомневаться в собственном психическом здоровье.
Рекс, наблюдавший за этими мучениями, заявил, что скоро от Альберта окружающие начнут шарахаться.
Эштон просто посоветовал не донимать людей расспросами на тему парфюмерии и тёмных коридоров. Всё равно, как выяснилось, никто ничего не видел и ничего не знал.
Мистер-призрак исчез в праздничную ночь и больше не напоминал о своём существовании.
Сначала Альберту действительно так казалось, а потом он начал замечать некоторые странности, и постепенно мозаика сложилось – один кусочек к другому.
Так и получилось цельное полотно.
В начале декабря Альберт вновь ясно уловил ноты этого аромата, проходя по коридору, а потом увидел мисс Кларк в компании относительно знакомого мужчины. Она сидела за столом в учительской, проверяя работы, а он стоял у подоконника, глядя во двор и лишь изредка поворачиваясь в сторону собеседницы.
