– Значит, с дикцией проблемы, – заметил Кэндис, осознавая, что буквально с огнём играет.
Учитывая положение обоих в иерархии школьной системы, стоило придержать язык за зубами, но он не сумел промолчать.
– Или со слухом, – отпарировал Мартин.
– Не думаю. Жаловаться не приходится. А если это действительно они, то, пожалуй, я страдаю избирательной глухотой. Обычно слышу всё так, как люди произносят, только в одном случае происходит сбой системы.
– На занятия ты, как я посмотрю, всё-таки не торопишься, – резюмировал Мартин, наклоняясь и подбирая одну из ручек.
– Мистер Уилзи…
Кэндис с трудом сглотнул.
Самообладание его подводило, голос больше не был настолько уверенным, как в самом начале разговора. Кэндис мечтал остаться в одиночестве, быстро собрать тетради вкупе с канцелярскими принадлежностями и удалиться, но в присутствии Мартина сделать это не удавалось. Он был уверен, что обязательно выронит всё повторно, заслужив статус косорукого и явно недалёкого индивида, потому предпочитал иной тип поведения. Не шевелиться, вообще ничего не делать. Разве что надеяться: Мартин всё правильно поймёт и удалится в неизвестном направлении.
Не понял и не ушёл.
Продолжая сидеть на ступеньках, Кэндис с удивлением наблюдал за тем, как Мартин одну за другой подбирает его вещи, никак не комментируя собственные поступки, не намекая, что стоит оторвать зад от импровизированной скамейки и самостоятельно собирать разбросанное. В руках директора постепенно оказывались все тетрадки, ручки, несколько книжных закладок.
Кэндис затаил дыхание и, кажется, совершенно позабыл, каково это – делать вдохи и выдохи.
В голову лезли абсолютно неадекватные мысли, но нисколько не удивительные. Он сотни и тысячи таких мыслей успел уничтожить за период пребывания в состоянии обречённой влюблённости.
Иногда с облегчением вздыхал, думая, что отпустило.
Но стоило только встретиться с надменным взглядом серых глаз, стоило только услышать это проклятое «Конфетка», произнесённое деловым – таким намеренно подчёркнуто-деловым – тоном, и он опять оказывался в огне, сгорая каждый раз заживо и с трудом восставая из пепла, когда наваждение проходило, а Мартин вновь удалялся.
После таких пересечений Кэндис ловил себя на мысли, что лучше бы его вообще никто от Реджины не спасал и не пытался утешить, когда она уехала.
Лучше бы она действительно избила его тогда и втолкнула лично в ворота академии, окровавленного и переполненного ненавистью ко всему миру.
Лучше так. Только бы не было встречи с человеком, в которого он втрескался с такой силой, что самому, при попытке посмотреть на сложившуюся ситуацию со стороны, становилось противно.
Но нет же. Вмешался посторонний, ныне возненавидевший Кэндиса не меньше, чем Реджина, а то и сильнее. Просто правила приличия не позволяли поднять руку на ученика и отхлестать его по щекам, как того требовала душа.
Мартин в одиночку собрал все вещи, вложил их в сумку и протянул Кэндису.
– Иди в класс. Ты и так порядочно задержался.
– Спасибо, – произнёс Кэндис, покусывая щёку изнутри.
Он потянулся, чтобы взять сумку, перехватил её на удивление неудачно. Частично вещи вновь рассыпались по лестнице.
Мартин проводил их взглядом и посмотрел задумчиво на Брайта.
– Прошу тебя… – выдохнул Кэндис охрипшим, словно после парочки сигарет, выкуренных подряд, голосом.
Вообще-то он не знал истинного звучания собственного голоса после подобных процедур, но подозревал, что приблизительно такой тональность и станет.
– О чём именно?
Мартин был – сама невозмутимость. Как в самом начале, когда только появился на лестнице, так и теперь, спустя определённый промежуток времени.
Кэндис, увы, сохранением былой уверенности похвастать не мог.
Ему хотелось кусать губы, продемонстрировав во всей красе нервозность, но он сдерживал порывы.
Ему хотелось податься вперёд и поцеловать человека, стоявшего в опасной близости. Почувствовать теплоту и влажность его рта, обвить шею руками и потеряться во времени, растворившись в ощущениях, которых должно было быть огромное количество.
Назвать по имени, отбросив в сторону официоз.
Но этого он себе позволить не мог.
– Уйди, – обречённо выдохнул Кэндис. – Мистер Уилзи, пожалуйста.
Мартин хмыкнул, но отвечать не стал.
Взмахнул рукой в воздухе, словно собирался провести ею по чужим волосам, но в итоге ладонь опустилась на перила, скользнула по ним. Прикосновения, даже мимолётного, Кэндису не досталось. Не заслужил и не имел права претендовать на что-то.
Мартин прошёл мимо, оставив Кэндиса сидеть на лестнице посреди разбросанных предметов. В гордом одиночестве.
На урок Кэндиса уже не пустили, и он провёл остаток часа в коридоре, надеясь, что повторно с Мартином не столкнётся, потому что в противном случае грозит ему только один исход – сумасшествие.
Мартин преувеличивал. Кэндис не собирался разбивать палаточный лагерь под дверями его кабинета. Он там вообще редко оказывался, не более пары раз. Да и то, заглядывал к секретарю ради получения необходимых справок и документов, а Мартин выходил и цеплялся за него взглядом.
