Теперь непосредственно от него ничего уже не зависело, единственное, что осталось – ждать ответа от заинтересованных издателей, конечно, если таковые найдутся. Либо понять, что после везения в малом его ожидает пролёт в делах крупного масштаба, сосредоточиться на учёбе, готовиться к экзаменам A-level, всеми правдами и неправдами оправдывая надежды отца, попутно отсчитывая дни до отъезда в Манчестер.
К слову, рождественские каникулы Кэндис провёл именно там.
Альфред тщательно спланировал досуг всей семьи, не поинтересовавшись чужим мнением.
Зачем кого-то спрашивать? Напрасная трата времени.
Плевать, что у них могут быть свои дела. Он сам прекрасно знает, что нужно каждому члену его семьи, независимо от того, какого возраста и пола этот родственник. Магистр мужской, женской, детской и подростковой психологии. Диплома нет, но это не проблема. У него богатый жизненный опыт и немало примеров перед глазами. Естественно, он во всём разбирается. Если Альфред Брайт что-то делает, значит, он уверен в собственной правоте, и никто не сумеет оспорить решение, им принятое.
Патриция эту особенность чужого характера просекла и нередко пользовалась знаниями. Маленькая нахалка, старательно заискивающая перед отчимом в попытках добиться его расположения и уважения.
Пусть Кэндис – ребёнок Альфреда по крови, она ни в чём ему не уступает, более того, превосходит.
Она понимает отчима с полуслова и никогда с ним не спорит, в отличие от некоторых, что только и умеют – пререкаться. В конце концов, настоящий отец – это не тот, кто принимал участие в процессе зачатия, а тот, кто воспитал. Так ведь говорят, да? А раз говорят, значит, на то имеются все основания.
Тиша быстро поняла, что к чему, потому перед Альфредом лебезила, эксплуатируя собственные актёрские данные по максимуму. Она называла его отцом, в то время как Кэндис предпочитал обращение по имени. Она постоянно висла у Альфреда на руке, когда Кэндис старательно уходил от прикосновений, с трудом перенося похлопывания о плечу. Встречала любое решение с восторгом, когда Кэндис высказывал собственное мнение, зачастую идущее вразрез с убеждениями Альфреда.
Неудивительно, что перспективы, обрисованные во время одного из семейных обедов и напрямую связанные с поездкой в Манчестер, были встречены очередным восхищённым писком Патриции.
Кэндис, услышав об этом решении, нахмурился.
– А если у меня есть свои планы? – спросил, откладывая салфетку в сторону.
– Сильно занятой? Какие у тебя могут быть дела? – спросил Альфред, с грохотом опустив на столешницу приборы.
От края тарелки откололся небольшой кусочек, но этому никто, кроме Кэндиса, не придал значения, поскольку внимание дам, присутствующих за столом, сосредоточилось на пререканиях Альфреда с сыном.
На скатерть выплеснулось несколько капель соуса.
Фрикасе, лежавшее на этой самой тарелке, стремительно потеряло свою привлекательность. Корочка теперь представлялась не румяной, а подгоревшей, а капли жира, застывшие на белоснежном фарфоре, провоцировали отторжение.
Кэндис и до того вяло ковырял вилкой в своей порции. После начала замечательного разговора, припорошенного воспоминаниями и планами относительно предстоящих встреч, аппетит пропал окончательно, уступив место тошноте.
– Какие-то есть.
– Так избавься от их.
– Не хочу.
– Значит, их отменяю я, и планов у тебя больше нет.
– А не много ли ты на себя берёшь?
– Я твой отец, и ты не смеешь…
– Давно об этом вспомнил? – огрызнулся Кэндис.
– Тебе, наверное, лучше жилось с мамашей?
– Она хотя бы не контролировала каждый мой шаг.
– Пока я оплачиваю твои счета, придётся считаться с моим мнением.
– Не оплачивай. Обойдусь.
– И где ты будешь брать деньги? Насосёшь?
– Альфред! – воскликнула Инга, не ожидавшая подобного от супруга.
– А что такого?
– Не при детях, прошу тебя.
Альфред супругу не услышал. Или проигнорировал по своей любимой привычке, потому нёсся дальше, стараясь зацепить словами.
Возможно, у него бы даже получилось, не убей он веру Кэндиса в родительскую любовь гораздо раньше. В тот самый миг, когда крылья стрекозы обратились в пыль, двери спальни захлопнулись перед носом, а в памяти отчётливо отпечатался взгляд горничной, растрёпанные волосы – Кэндис тогда подумал, что впервые видит эту девушку без пучка на голове – и её же тихий смешок.
– Какие у него ещё возможности? Только смазливая рожа и есть. Мужики, судя по ухажёрам Реджины, клюют активно. Без внимания точно не останется. Мог бы, конечно, и баб на деньги разводить, но что-то я ни одной рядом с ним не наблюдал. В любом случае, это самая подходящая работа для такого ничтожества.
