– Сегодня вечером мы отправляемся в Манчестер, – произнёс тоном, не терпящим возражений. – Будь добр, собери свои вещи. И не вздумай снова показывать характер, твои глупости никого не интересуют. Сделаешь то, что требуется.
– Почему эта поездка для тебя так важна? – поинтересовался Кэндис, не сомневаясь, что без двойного дна не обошлось.
Город детства обозначен в планах Альфреда вовсе не потому, что ностальгия заела и отчаянно требует посещения столь любимых с детства мест. Причины куда более серьёзные, вот только окружающим о них не рассказали и посвящать в тонкости не планировали.
Как это всегда и бывает.
– Увидишь, – ответил Альфред, не изменяя себе и своим принципам.
Главный из них гласил, что глава семьи Брайт никогда не отчитывается перед окружающими в своих решениях. Он поступает так, как считает нужным, другие ему – не указ.
Много времени на сборы Кэндис не тратил. Достав дорожную сумку, побросал туда, не глядя, первые попавшиеся вещи, застегнул молнию и, засунув багаж в шкаф, поспешил свалить из дома.
Ему практически удалось улизнуть незамеченным, но в последний момент удача отвернулась.
Коснулся ладонью ручки входной двери и тут же услышал:
– Куда ты собрался?
– Тебе не кажется, что это начинает напоминать паранойю? Может, ещё микрочип мне под кожу вживим? Начнёшь отслеживать каждое моё перемещение, и жизнь станет проще? – процедил ядовито.
– Сегодня вылет.
– Я помню и вернусь к назначенному времени. Сейчас хочу повидать друзей и кузину. Или мне уже и это запрещено?
– Иди, – бросил Альфред равнодушно.
И Кэндис ушёл.
Он готов был пойти куда угодно, только бы оказаться подальше от этого дома, ставшего за столь непродолжительный срок тюрьмой строгого режима, где за каждый вздох необходимо отчитываться перед надзирателем в лице Альфреда.
Обитая под одной крышей с Реджиной, Кэндис думал, что хуже быть не может.
Теперь основательно пересмотрел отношение к жизни и к обоим родителям.
Понял. Может. Ещё как может.
Несмотря на благополучный фасад, что видят сторонние наблюдатели, в семье Брайт никогда не будет здоровой атмосферы. Из крайности в крайность при полном отсутствии понятия золотой середины.
О визитах вежливости, нанесённых друзьям и двоюродной сестре, Кэндис, конечно, солгал. Встреч с ними он не планировал, да и подарки наиболее близким приятелям мог вручить после возвращения с каникул в школьные стены. Эти люди служили своего рода прикрытием.
Алиби.
Где вы были сегодня днём, мистер Брайт-младший, в период с полудня и до пяти вечера?
Честно ответить он не имел возможности.
Это было недальновидно.
Потенциальное самоубийство и профессиональное убийство для другого человека.
Наверное, по логике вещей, он должен был сделать шаг назад, отступить сразу же, не задумываясь, не тратя время на размышления. Оттолкнуть и сказать, что давно уже поменял мнение, детские чувства перегорели и не стали чем-то большим.
Он не любит… Не любит. Не любит!
И не любил никогда.
Просто испытывал благодарность к человеку, вмешавшемуся в скандал с Реджиной. Единственному, кто вообще обратил на это внимание, в то время как большинство проходило мимо, закрывая глаза и притворяясь слепыми, глухими, немыми.
Ничего удивительного. Скорее, напротив, норма.
Бесчувственный мир, где каждый сам за себя, а взаимопомощь и взаимовыручка – не более чем красивые слова. Достояние прошлого и анахронизм, которому нет места в современном мире.
Наверное, он должен был напомнить себе ещё миллион раз о том, что исполнение мечты невозможно, и эти немногочисленные недели, что он подарил сам себе на настоящую любовь, только сделают больнее в момент, когда настанет время попрощаться.
Наверное, он был трусом, но сейчас признаться во всём отцу не мог, понимая, что, в противном случае, всё сложится только печальнее.
У него отберут даже эти несколько несчастных месяцев, отправив в Манчестер без промедления, попросив кого-нибудь из знакомых присмотреть за непутёвым сыном.
И всё.
Больше он никогда не увидит ни «Чёрной орхидеи», ни Мартина.
Если только через несколько лет, когда отношения на расстоянии благополучно прикажут долго жить, и у Мартина появится кто-то другой.
Когда сам Кэндис будет вынужден начать новую жизнь, смирившись с чужим выбором и приняв его с пониманием.
Кто он такой, чтобы привязывать к себе человека обещаниями и просьбами не забывать? Любовь рушится даже между теми, кто находится рядом, а уж если их разделяют километры, то и говорить о продолжительных отношениях нелепо.
Он всё это понимал, но неизменно, с завидным постоянством и не менее завидной настойчивостью рвался к Мартину, мечтая хотя бы на мгновение оказаться в его объятиях и услышать это почти неразличимое «Кэнди», за которое обычно хотелось собеседника убить, а здесь – слушать и слушать.
Встречи урывками, переписка, которую приходится сразу же стирать и вечные опасения, что кто-то посторонний случайно станет свидетелем спонтанного свидания – тогда обязательно произойдёт скандал, не только в отдельно взятой семье, но и в обществе.
Мартин тоже это понимал.
