Окно почти сразу же распахнулось, шляхтич топнул ногой, слуга распрямился - и мелкий господин, как с эскалатора шагнул на подоконник, а с него – в комнату.
Прикольно. Не, я в курсе, что в спальню к барышням, иной раз, залезают через окно. Особенно, когда тем еще не выдали паспорт, а папа придерживается строгих правил. Но чтобы через окна лазили к прости... эээ... веселым девицам – глупость какая-то. Мужчина, хоть и невысок, но видно же, что не школяр. Разрешения от родителей не требуется. Ролевые игры у них тут такие, что ли?
Хотя... Вот что значит холостая жизнь. О самом простом я и не подумал. У этого недомерка, наверняка, невероятно ревнивая и сварлива жена. Причем, могу спорить, это огромное, шире самой себя, бабище. Способное прихлопнуть ловеласа одной ладонью, как муху. А уж что разъяренная супруга сделает с его любовницей, даже представить себе страшно. Маркиз де Сад судорожно глотает валерьянку. А при таких раскладах, не то что в окно – в дымоход полезешь... когда приспичит.
Я даже похвалил себя за проницательность. Увы... Скоропалительно.
В комнате, куда тайком проник шляхтич, что-то загрохотало, словно шкаф уронили. Завизжала женщина, будто змею увидела. Еще раз что-то упало... А потом, с треском и звоном бьющегося стекла, из окна, вперед спиной, вылетел тот самый шляхтич. Только уже без шапки и в исподнем.
Ловкий, зараза. Меня бы так выбросили, наверняка плюхнулся бы, как куль. А этот, как кот, извернулся в воздухе, приземлился на руки, перекувыркнулся через голову и вскочил на ноги.
- Томаш! Пистоль! – заорал неожиданно мощным, командирским голосом.
Слуга тут же подскочил, протягивая оружие.
- Бить шляхтича по морде, как простолюдина?! – продолжал орать его господин. – Не позволю!
Он в несколько прыжков оказался перед окном, но поскольку головой едва доставал до подоконника, то попросту поднял руку и, не целясь, выстрелил в окно. В комнате опять завизжала женщина, а секундой позже, оконный проем заслонили широкие плечи и усатая голова, стриженная «под горшок».
- Тебе еще мало?! – зарычал мужчина. – А ну, брысь, к маме под юбку, щенок! Пока крапивой не отстегал.
Мужчина подслеповато щурился. Видимо, лирическая полутьма будуара сыграла с ним злую шутку, и он из-за роста, решил, будто столкнулся со школяром. А, может, как большинство, не блещущих умом, амбалов, решил, что размер кулаков дает ему право иметь в виду, все остальное мужское поголовье.
- Пся крев! Быдло! Как смеешь так разговаривать с родовитым шляхтичем?! – завопил коротышка. – Я – Якуб Михайловский! Ротмистр кварцяной дружины князя Радзивила! Не позволю каждому хаму так с собой обращаться! Томаш! Саблю!
- А не пошел бы ты, вацьпан в... – усатый осклабился, оглянулся через плечо и, чуть понизив голос, подробно объяснил куда именно. Упоминая при этом какую-то Ядзю. После чего повернулся спиной к окну, шагнул в комнату и исчез с глаз. Внутри опять раздался громкий визг, но тут же и оборвался, как будто девушке заткнули рот.
- Томаш! – топнул Михайловский.
Слуга понятливо подскочил, присел, сграбастал хозяина за ноги и одним движением поставил на подоконник. Дальше тот уже действовал сам. И секунды не прошло с момента, как он запрыгнул внутрь, как послышался рев боли и ярости. Словно медведю задели больной зуб.
В этот раз пан ротмистр вылетел из окна гораздо быстрее и, явно, в бессознательном состоянии, поскольку никаких кувырков не делал, а шмякнулся на землю, как тряпичная кукла.
- Пан Якуб! – бросился к нему слуга. – Вы живы?!
- Томаш... – просипел тот едва слышно. – Зови жолнеров... Сожжем этот вертеп к чертовой матери.
- Сейчас...
Слуга, видимо, был приучен подчиняться беспрекословно, так что убежал исполнять приказание, даже не поинтересовавшись второй раз самочувствием хозяина. А тот, попытавшись встать, свалился без сил лицом в траву.
Люблю упорных. Вернее, уважаю...
Подошел, помог подняться, правда, тут же усадил ротмистра обратно под яблоню. Самостоятельно удержаться на ногах он еще не мог. Потом отцепил от пояса баклагу с лечебным настоем Мелиссы и дал бедняге хлебнуть пару раз. Подействовало. Лицо приобрело нормальный цвет, а в глазах появилась осмысленность.
- Спасибо, вашмосць. За помощь... Я твой должник. А Якуб Михайловский долги возвращает быстро.
- Я уже понял это...
- Пан видел?! – снова разгорячился шляхтич. – Ну, ничего! Я им сейчас устрою!
- Разумно ли сжигать весь дом? – спросил я, как бы невзначай. Мол, это не мое дело, просто интересуюсь. – Виноват один, а пострадают все. Девочек не жалко?
- О! – вскричал тот еще громче. – Притворщица! Изменщица! Я боготворил ее! А она... она... Мой ангелочек, моя Ядзя... С этим боровом, с этим быком... Пусть горят в аду вместе!
- Может, она и не виновата? Я хорошо слышал, как она отбивалась, но... сила всегда солому мнет.
