- Да! Это возможно... – коротышка схватил меня за руку, глядя с надеждой. – Этот бугай и в самом деле невероятно силен. Если даже я не смог с ним совладать, то куда бедной девочке. О, Боже! Я тут сижу, а тем временем этот похотливый зверь терзает тело моего ангелочка!
Из комнаты и в самом деле доносились вполне недвусмысленное поскрипывание и стоны. Которые, к тому же, становились все громче и сладострастнее.
- Вашмосць! Окажи еще одну услугу! По гроб обязан буду! Подсади! Ты же слышишь, как она мучается?! Он ее убивает!
Я бы назвал этот процесс иначе, но не спорить же с влюбленным. И отправлять его на верную гибель тоже не хотелось. А ведь без членовредительства не обойдется. Сам убил бы любого, посмевшего обломать кайф дважды... И как раз в этот момент девушка несколько раз громко вскрикнула и затихла. Кровать тоже.
- А давай, вацьпан, я сам гляну. Ты только придержи людей. Не торопись поджигать дом. Может, удастся миром решить вопрос.
- Миром?! – чуть не подпрыгнул тот. – Миром?! Я спасть не смогу, я есть не буду, пока не выпущу кишки этой сволочи!
М-да, дружок. Похоже, тебя по голове били еще чаще. Чтобы вот так влюбиться в продажную девку, надо совсем без ума быть. Ну, да это твои проблемы. Мне важнее лисовчиков от расправы уберечь. Ведь они, уже почти мои бойцы. А своих я не привык на произвол судьбы бросать. После разберусь и накажу, по всей строгости. Но сам... Чужим засть!
- Ладно, пан Якуб. Ты потом с этим бугаем разберешься, когда я его из дома выведу. Если захочешь.
- А выведешь?
- Слово даю. Но и ты пообещай, что о поджоге больше вспоминать не станешь.
- Чтоб меня в аду черти со сковороды на сковороду перекладывали, если совру! – горячо заверил ротмистр.
- Ну, вот и договорились.
Я подошел к многострадальному окну, ухватился за подоконник, подпрыгнул, отжался и уселся верхом.
Обычный будуар кокотки... Много рюшек, занавесок и прочих драпировок. Несколько ваз с цветами. Одна разбита. Стол цел, но скатерть съехала набок... Парочка стульев тоже... В смысле, опрокинуты. Лоскутное одеяло валяется на полу возле кровати. Поверх него небрежно уронили кунтуш. Впечатляющих размеров. Одеяла только краешек виднеется...
Кровать большая... Очень большая... Реальный сексодром. Не только па-де-труа - впятером вальсировать можно. Поперек кровати, уткнувшись носом в подушку, размеренно храпит тот самый усатый «бугай и боров», а рядом... Честное слово, с яркого солнечного света, я сперва решил, что на простынях больше никого нет. И только когда присмотрелся, то понял что под рукой у мужчины не еще одна из множества подушек, а, свернувшаяся калачиком, миниатюрная девушка.
Стараясь не потревожить парочку заранее, я аккуратно спустил ноги на пол.
- Вашмосць! Ради всего святого! – завопил снаружи Михайловский. – Скажите только одно! Ядуся живая?
- Живая... Не волнуйся пан.
- А почему шепотом?
- Спит...
Ротмистр устало присел под стеной осмысливать ответ, а я подошел к кровати. Как не старался не шуметь, какой-то из осколков разбитой вазы, предательски хрустнул под сапогом.
- О, нет! – забормотала панночка, не открывая глаз и пытаясь спрятать взлохмаченные светло-русые кудри под покрывало. – Не сейчас... Чуть позже... Я же не одна у пани Малгожаты. Что вы все сюда претесь? Хоть полчасика дайте отдохнуть. К Гоноратке идите... Она не работала сегодня.
- Видимо, ты слаще остальных... – усмехнулся я. – И мне очень жаль вас тревожить, но если панночка не проснется и не разбудит кавалера, то может случиться беда.
- Беда? – сонно захлопало длинными ресницами милое создание. Кокетливо прикрывая рукою весьма пышные, для такой изящной фигурки, груди. - Какая беда? Ой, я не знаю пана! Или знаю?..
- Нет... Зато у нас есть общий знакомый. Некий ротмистр. Росточка небольшого, почти, как панночка. Но очень большого сердца. Сейчас переполненного ревностью и обидой. А это такая смесь, что ежели полыхнет – одни головешки останутся.
- Вацьпан говорит о Якубе? – панночка сделала движение, словно хотела вскочить, но рука мужчины, больше похожая на полено и лежащая поперек ее ног, удержала красотку на месте. – О, Езус и Пресвятая дева Мария! Из-за этого бугая я совсем забыла о бедном пане ротмистре. Он еще здесь?
- Здесь... Прямо под окном. И очень расстроен. Настолько, что послал Томаша за людьми. Чтобы поджечь ваш дом.
- Пресвятые угодники! – пискнула та взволнованно. – Безумец!
Ядзя, хоть и с трудом, но освободилась из-под тяжести кавалера, даже сквозь сон не желавшего расстаться с добычей, и спрыгнула с кровати. Ни капельки не смущаясь наготы. Впрочем, - с какой стати? Таким телом гордиться надо, а не стыдиться. Похоже, панночка тоже так считала, потому что шагнула ко мне и просительно заглянула в глаза. Правда, для этого ей пришлось встать на цыпочки и забросить руки мне на шею.
- Вацьпан такой мужественный, такой сильный... Вацьпан не оставит беззащитных девушек в беде и поможет нам?
Шаловливо блестящие глаза красотки еще только сулили награду, а влажный, слегка припухший ротик уже предлагал аванс. А то стопроцентную предоплату...
- Конечно... За этим я и пришел.
