«Бивак отряда Сабудай-мурзы. «4» батыра, «21» ногаец. Сопровождают «126» пленников: Кирилл. Агнешка. «4» крылатых гусара. «6» панцирных казаков. «8» реестровых казаков. «11» сердюков. «6» ополченцев. «59» селянок. «30» крестьян»
Очуметь! Да это же настоящий джек-пот.
— Как действовать будем? По наглому — нахрапом, на лошадях? Или подкрадемся по-тихому?
Военный совет думал. Ворваться в спящий лагерь с гиканьем и свистом, заманчиво. Но это если считать врага неопытным, способным упасть в панику. А если нет? Много ли надо времени, чтобы потушить костры? Опять таки, как они разложены. Берем худший вариант — потушат быстро. А тогда, всадники, как нарисованные на фоне неба будут. И посчитать, и перестрелять. Опытному лучнику только на колено встать. И все — за минуту в нас сотня стрел прилетит. Утыкают, как дикобразов…
Значит, рисковать не будем. Пойдем тихонько…
Первого татарина, изображающего дозор, обнаружили в десяти шагах от полона. Сидел он, как и полагается, спиной к огню, лицом к степи. Вот только… спал. Крепко спал. Так и умер, не просыпаясь. Мамай постарался. От дозорного двинулись в разные стороны, обходя бивак по кругу.
М-да… невероятная беспечность. Даже без доклада «секретаря» я узнавал о гибнущих ногайцах, благодаря то и дело раздающемуся тихому вскрику или хрипению. А в лагере никто даже не почесался. Шестерых уже упокоили, а басурмане продолжали дрыхнуть.
Единственное место, где бдели по-настоящему — шелковый шатер мурзы. Его сон сторожили сразу двое нукеров. В полном снаряжении. Кольчуги, мисюрки… Воины даже не сидели, стояли у входа в шатер с обнаженными саблями. Но все же послабление сделали себе и они.
Во-первых, — огонь горел прямо перед входом, а значит нукеры не видели ничего за пределами освещенного круга.
А во-вторых, — их сильно интересовала возня внутри шатра. К которой они внимательно прислушивались и время от времени обсуждали, обмениваясь негромкими репликами.
Я объяснил знаками, что этих беру себе, и Виктор с казаками двинулся дальше, навстречу группе Мамая. Завершив круг, им предстояло заняться освобождением пленников. В первую очередь, казаков. Гусары в ночной вылазке бесполезны.
«Секретарь» исправно вел обратный отсчет. И когда общее количество зарезанных людоловов достигло восемнадцати, я решил, что дольше ждать нет смысла. Оставшихся в живых даже селянки запинают, если свободу получат.
«Пистоль!»
К костру шел совершенно не таясь. Рассчитывая на то, что именно свободный шаг даст мне возможность приблизиться. Вряд ли нукеры подумают, что враг будет идти открыто — скорее, за своего примут.
Так и случилось. Услышав шаги, один из воинов уставился в мою сторону, подслеповато щурясь, и что-то спросил. Негромко…
Я сделал вид, что не расслышал.
Вопрос задали вторично, уже громче. Так что и второй стражник повернулся ко мне. Спасибо, этого я и ждал. Плохо стрелять в кольчугу. А вот в открытое лицо, да еще и с шести шагов — одно удовольствие. Впрочем, насчет удовольствия, я конечно, загнул. Ничего приятного в этом зрелище нет. Кроме чувства удовлетворения. Потому как не человека убиваешь, а врага.
