Времени до начала операции оставалось предостаточно. Но и дел по подготовке к работе было немало. Распаковав и разложив по местам оборудование и еще раз перепроверив связь с группой, экипаж на время простился с бойцами, которые незамедлительно, так же аккуратно и бесшумно покинули объект, выдвинулись на удаленные позиции, организовав там внешний контур наблюдения. Создавать массовку тут не имело смысла. Напротив, скопление людей становилось небезопасным и могло спровоцировать противника на нежелательные активные действия.
Каждому в этом деле заранее были определены его задачи. Так в миссию спецназа входила не только доставка и эвакуация экипажа, но и обеспечение безопасности его работы. И свое дело парни знали прекрасно – работали молча, без лишних слов, четко и слаженно.
Выбрав место для работы с наземными станциями управления в квартире на втором этаже, Сева и Девяносто Восьмой вынесли антенну прямо на крышу и, закрепив ее для надежности к торчащему ржавому кронштейну, некогда державшему тут какое-то давно демонтированное оборудование, прямо по лестничному пролету спустили кабели вниз.
Ничего не понимающий в деталях происходящего артиллерист, как и предполагалось, усердно и с энтузиазмом делал всю тяжелую работу, четко следуя полученным указаниям и инструкциям.
Уже через полчаса подготовительные мероприятия были завершены, и Алексей приступил к запуску и тестированию оборудования. Выполнив все проверки, привязавшись к местности, собрали свой ББАК и, убедившись в полной работоспособности техники, были полностью готовы к выполнению задания. Все, что им оставалось, это дождаться подтверждения начала работы.
Сам взлет «птички» предполагалось осуществить непосредственно с крыши дома. Чтобы не привлечь к себе внимание противника и не обозначить своего присутствия, все перемещения по объекту были сведены к минимуму, а выход на крышу решено было осуществить только в момент непосредственного запуска. Очевидно, что плоская кровля прекрасно просматривалась с различных БПЛА[14], звук которых то и дело доносился с улицы через разбитые окна. Тут, непосредственно в зоне ведения уличных боев, понять, где чьи дроны, было невозможно. Как любил говаривать директор фирмы Севы: «На дроне флага нет». И ребята прекрасно понимали, что и для операторов всего этого воздушного трафика они сами тоже находятся в положении noname. А потому на дружеское отношение к себе тут не стоило рассчитывать ни с той, ни с другой стороны.
Квартира, временно занятая экипажем, была единственной, дверь которой оказалась распахнутой настежь. Возможно, и другие помещения могли быть не закрытыми. Но бегать по этажам и дергать за все подряд ручки у них не было ни времени, ни необходимости, ни желания. Жильцы, по всей вероятности, давно уже покинули дом, отключенный от всех благ цивилизации. Однако в квартире со скромным старым ремонтом все вещи оставались на своих местах, напоминая о некогда протекавшей здесь мирной жизни со своими радостями и печалями.
Судя по обстановке и развешанным по стенам фотографиям, жила здесь, вероятнее всего, какая-то аккуратная одинокая старушка. Как сложилась ее судьба и где она теперь, известно, наверное, лишь одному Богу.
С этими размышлениями Алексей, словно в музее, разглядывал предметы в застекленном шкафу. Отчего-то ему совсем не хотелось трогать ничего руками, не хотелось нарушать сложившуюся тут особую обстановку. Зато вся эта сентиментальность, похоже, была чужда Девяносто Восьмому, бесцеремонно развалившемуся прямо в верхней одежде и обуви на стареньком диване.
Поставив перед собой включенную радиостанцию и пытаясь абстрагироваться от гремящих повсюду выстрелов, взрывов и обстановки за окном, он тщетно старался уснуть и догнать упущенные ночью часы отдыха.
Сева с легкой завистью посмотрел на товарища. Азарт и нестерпимое ожидание начала работы мандражом растекалось по его телу, не давая даже помыслить о сне. Он то и дело поглядывал на часы. Время текло по-особому медленно и бесполезно. Алексей ощущал это каждой клеточкой своего организма.
Сев на стул в глубине комнаты, он через выбитое окно принялся рассматривать высоко в бездонном голубом небе хаотично летающих ласточек. Казалось, им нет никакого дела ни до войны, ни до всего происходящего на этой грешной, погрязшей в распрях и противоречиях земле.
Все эти мысли унесли его в далекие светлые воспоминания о беззаботном и счастливом детстве. Тогда все еще были живы и казалось, что так будет всегда. Он даже на короткое мгновение будто бы вновь пережил то самое ощущение полной защищенности и никогда не заканчивающегося лета.
