И вот мудрые отцы-командиры приняли решение брать с собой маленького спецназовца на боевое обеспечение выхода и входа группы зафронтовых действий. Звучало это, конечно, солидно. Но для Уремы, по сути, все сводилось к тому, что его выставляли охранять временно раскинутый КП[23]. И хотя все действия происходили в непосредственной близости от ЛБС, по факту каких-либо нападений на ВКП[24] ни разу не случалось. Обстрелы бывали. И часто. А вот так, чтобы какая-нибудь группа «отважных» перешла незамеченной ЛБС, просочилась через наши минные заграждения и напала бы на ВКП, – такого еще не было ни разу.
Но порядок есть порядок. Положено выставить боевое охранение – изволь выставить. Тем более, что принцип «береженого бог бережет» на войне срабатывает значительно чаще, чем на гражданке. А потому, не мудрствуя лукаво, эта почетная миссия и была возложена на Урему. Всякий раз при развертывании ВКП его вывозили на точку, определяли сектор наблюдения и ответственности и оставляли бдеть.
А бдел Урема со всем энтузиазмом и полной ответственностью, с максимальной надеждой на то, что уж в этот раз ему непременно повезет и группа каких-нибудь очумелых злых укропов обязательно попытается напасть на объект в зоне его обеспечения. Ну и он, само собой разумеется, вступит с ними в неравный бой и непременно всех победит. Вот тогда-то его командиры и поймут, какой он отличный боец, и станут поручать ему самые сложные и ответственные задания. А брат? Брат непременно будет гордиться им. И когда вся семья в очередной раз соберется за праздничным столом, он обязательно расскажет им, какой на самом деле герой их Андрюха!
Всякий раз прокручивая у себя в голове эти мысли, Уреме обязательно начинало казаться, что за кустом или в ложбинке он видит какое-то движение. Не иначе как злой и коварный враг, прикрываясь растительностью, ползком пытается подобраться к его укрытию, чтобы напасть исподтишка, о чем Урема своевременно докладывал на ВКП по радиостанции.
В результате он так утомил ответственного, что тот назначил специально для Уремы «режим радиомолчания», обосновывая это тем, что в момент передачи враг может запеленговать работающую в прифронтовой зоне радиостанцию и тем самым рассекретить объект и боевое охранение.
По факту он даже никого не обманывал. Действительно, вражеская РЭР на этом участке фронта работала активно. И засечь передающую рацию для них не составляло никакого труда. Другое дело, что точно вычислить ее координаты одной точкой РЭР было достаточно проблематично. Но в любом случае рисковать не было смысла. А потому радиостанция должна была использоваться только как вариант экстренной связи.
Но вскоре все поняли, что объяснить это Уреме невозможно, так как у него каждый раз был чрезвычайно экстренный и наступал он с периодичностью раз в пятнадцать-двадцать минут, в связи с чем был единственный способ спасти ситуацию – забрать у него радиостанцию. Что и было сделано буквально на второй или третий выезд.
На реальный экстренный случай Урема получил указание докладывать о происходящем на ВКП ответственному лично. Но для того, чтобы он не натоптал тропинку от своего НП[25] до ВКП и не прибегал со своим очередным суперэкстренным докладом каждые полчаса, Уреме дана была строгая команда ни при каких обстоятельствах не прекращать наблюдения и ни в коем случае не покидать своей точки. И пока ответственный и очень исполнительный Андрей решал в голове этот ребус, ответственный на ВКП мог спокойно заниматься выполнением своих служебно-боевых задач.
Этот раз ничем не отличался от всех остальных. Урему заранее выставили на точку наблюдения. Он, как его и учили, всеми имеющимися подручными средствами произвел инженерную разведку окружающей местности в радиусе ста метров, оборудовал и замаскировал укрытие, обозначил в створе сектора ориентиры, разложил боеприпасы и приступил к наблюдению.
Яркое палящее летнее солнышко, пробиваясь сквозь листья наваленных в качестве маскировки кустов, создавало невыносимую жару. Если бы сейчас тут был бы градусник, то, судя по всему, его показания в тени перевалили бы за тридцатник. А может, и за все сорок градусов.
Откуда ни возьмись, как всегда, появилась жужжащая и пищащая масса различного вида слепней, мух, комаров и прочих насекомых, которые лезли в глаза, под каску и за шиворот. Невероятно дорогая, полностью синтетическая тактическая форма, которая так красиво смотрелась в магазине, на поверку совсем не пропускала влаги. Урема сейчас чувствовал себя как на сеансе антицеллюлитного обертывания. И хотя бывалые бойцы его подразделения никогда не носили на задачи новомодной тактической одежды, довольствуясь банальной древней хлопчатобумажной «спецурой»[26], Урема себе позволить такого не мог. Ведь он, в отличие от них, был настоящим спецназовцем, не экономящим на себе и не скупящимся на фирменные вещи.
Подогнанный под его размер, плотно сидящий бронежилет сейчас больше напоминал тяжелую шубу. Глаза из-под каски заливал липкий соленый пот.
