Но Смарт! Именно он, как никто другой, сначала делами и поступками, а потом и просто своим присутствием каждый раз раздражал Джамбо. Казалось, нарочно противопоставлявшего себя коллективу и делающего все назло Смарта он при каждом удобном случае пытался всячески зацепить, тайно, в пределах устава и допустимых норм приличия, вымещая на нем злобу и весь накопившийся негатив. Да и Смарт, как тогда казалось Джамбо, взаимно отвечал ему тем же, примеряя при этом на себя маску полного безразличия и отрешенности, чем еще больше заводил и докучал ему как командиру.
И вот теперь, анализируя рассказ Олда и многократно переосмысливая недавнюю ситуацию, Джамбо совершенно по-иному увидел некогда так раздражающее его, кажущееся внешним равнодушие Смарта. Словно тот, зная все наперед, с пониманием и терпением все это время наблюдая за всем происходящим откуда-то с высоты своего сознания, не опускаясь до мелочных дрязг и разборок, смиренно ожидал своего часа, чтобы в полной мере излить на них до последней капли всю свою братскую любовь и участие. Возможно, выполнив этим ту самую, свою, уготовленную ему на земле миссию, ради которой он и явился на этот свет. Эта всепоглощающая жертвенная любовь товарища теперь полностью переворачивала мировоззрение Джамбо. И то, что еще вчера в поведении Смарта воспринималось им как слабость, теперь на поверку оказалось все превозмогающей силой.
Каким, должно быть, мелким и ничтожным выглядел он тогда со своими упреками, придирками и нравоучениями в его глазах, думал про себя Джамбо, поражаясь выдержке и терпению однополчанина. А может, они просто изначально находились на разных эволюционных этапах познания истины? И то, что было очевидно тогда Смарту, он считал нецелесообразным разъяснять всем им, не способным понять, а главное, принять его правду? Теперь, с высоты произошедших событий, в голове Джамбо один за другим рождались все новые вопросы. И чем больше он искал на них ответы, тем больше возникало их снова.
«Почему именно я? Зачем конкретно меня оставил Всевышний в живых? – размышлял он. – Сохраненная жизнь – это милость Бога или испытание, посланное Им? А может, и вовсе – наказание за гордыню и дела грешника?»
Словно резко включенный в темной комнате свет, мотор натужно взревел, оторвав Джамбо от его мыслей. Несколько раз чихнув своим сизым выхлопом, автобус, кряхтя и раскачиваясь из стороны в сторону, медленно начал набирать скорость.
Преисполненный внутренними терзаниями и поиском своего места в мире, он молча сквозь щель в плотной занавеске смотрел теперь в окно автобуса на пролетающие мимо пейзажи разбитых домов и изуродованных улиц. Где-то там, несмотря ни на что, скорректированная внешними обстоятельствами, продолжалась жизнь. Старики, сидя на завалинках своих полуразвалившихся разбитых хат, презирая всякую опасность, все так же о чем-то беседовали между собой. Молодежь, погруженная в текущие заботы, суетилась в поисках лучшей доли.
– Маршалла хаттар[42], – поприветствовал его подсевший рядом мужчина лет сорока с перебинтованной головой.
Джамбо, оторвавшись от окна, как-то по-особенному долго, будто что-то вспоминая или чувствуя подвох, посмотрел ему прямо в глаза.
– Маршалла ду шу дега[43], – медленно и немного неуверенно произнес он в ответ.
– Откуда ты родом, воин? – явно обрадовавшись встрече с земляком, оживился попутчик.
– Из Грозного, – все так же робко ответил Джамбо, всем своим видом показывая, что не особо расположен к беседе.
– Ого! Значит, в Чечню, домой, к матери путь держишь? – пытаясь в предвкушении скучной и долгой дороги найти и разговорить собеседника, не унимался тот.
На этот раз лицо Джамбо не выражало никакого сарказма или усмешки.
– Да нет, не в Чечню, в Питер еду. К маме… – в этот момент в глазу Джамбо будто что-то блеснуло. Он резко отвернулся к окну и, помолчав несколько секунд, делая длинные паузы между словами, добавил: – Дом ей построю. С садом… Самый лучший… И самый уютный. И чтобы в нем обязательно жили собака и кошка…
Знаете, детишки пишут письма на фронт?
Нелепые такие… С картинками корявенькими…
Некоторые написаны прямо, по линеечке – видно, писали отличники. Какие-то криво, с ошибками и исправлениями. Но все от души явно… Детишки разные… И письма… Они тоже все очень разные…
В общем, в обычных жизненных условиях, возможно, кто-то скажет: «Ерунда какая-то». И, может, в чем-то будет прав. Так как все эти творения могут вызвать какие-то эмоции разве что у самых близких им людей. Чаще у родителей, родных бабушек и дедушек…
