Ворота для вылазки открывать не понадобилось. Зачем, если Свенсон вполне определенно пообещал: прыжок с семиметровой стены для его созданий не то что проблем со здоровьем, даже трудностей не представляет. Надо полагать нападающие были изрядно удивлены в первый момент, когда как им показалось, защитники вдруг сошли с ума и решили устроить акт массового самоубийства. Еще сильнее они удивились, когда свежеиспеченные покойники, не тратя времени на то, чтобы встать, прямо так, на четвереньках и с внушительной скоростью рванули навстречу наступающим порядкам нападающих. Ну а дальше солдатам стало некогда удивляться, потому что их начали убивать, не очень-то обращая внимания на сопротивление. Немертвые ударили незамысловато, в центр строя. Те, кто хорошо видел в темноте мог наблюдать, как солдаты валятся под ноги тварям Свенсона один за другим. Собственно, строй перестал существовать уже через несколько секунд, драка превратилась в свалку, отчего потери противника только увеличились.
Понятно, что ни о каком штурме речь больше не шла. Нежить очень быстро добралась до командования терции, отчего оно быстро потеряло статус командования, как и жизнь. После этого организованное сопротивление прекратилось совсем, и противник начал просто разбегаться.
- Все, бегом, бегом, на выход! – прорычал Дромехай, сам, похоже, изрядно удивленный результатами вылазки.
За ворота крепости я выбежал одним из первых, и все равно поучаствовать в драке никак не успевал. Противник уже разбегался, не получившие других приказов немертвые отступающих не преследовали. Этого и не требовалось – сейчас важнее было заняться пленными.
Заниматься истощенными, испуганными и ничего не понимающими детьми – то еще удовольствие. Если учесть, что разобраться и хоть как-то организовать их нужно до того, как противник очухается, то задача и вовсе превращается в кошмар. Однако, как бы ни не хотелось, что-то делать все равно придется. Для начала, решил подойти поближе и получше рассмотреть состояние пленных. Вместе со мной отправились леди Игульфрид и Ханыга – остальные остались руководить окончательной зачисткой альянсовцев и сбором трофеев. Наше приближение не осталось незамеченным – те, кто находился ближе к нашей стороне загона теперь стояли и пристально вглядывались в темноту, следя за нашим приближением.
- Дяденька, вы ведь наши, имперские? – с надеждой спросила какая-то девчонка, когда мы приблизились.
- Имперские, - кивнул я.
Лицо девчонки осветилось радостью, а потом она попросила:
- Вас ведь мало, да? Они вернутся? Тогда вы нас убейте, пожалуйста, ладно?
От последней фразы стало не по себе, а когда я увидел на лицах других детей надежду… Они действительно хотели, чтобы мы их прикончили.
- Никто вас убивать не будет, - решительно вмешалась леди Игульфрид. – Мы вас отсюда выведем, всех. Только приготовьтесь, что будет непросто. Все-таки нас и правда маловато. Идти придется быстро и далеко.
- Ничего, мы потерпим, - решительно кивнула девочка. – Будем слушаться.
- Тогда давайте пока выведем вас из загона. Только не разбредайтесь, хорошо?
Удивительно, но дети вели себя совсем не как дети. Никто не плакал, не пытался убежать. Они даже ухитрились как-то организоваться самостоятельно, так что даже выходили быстро, без толчеи, малыми группами по пятьдесят – сто разумных, у каждой из которых был свой предводитель. Чаще всего кто-то из взрослых, или хотя бы подростков, но порой встречались группы, где распоряжения отдавали совсем маленькие дети лет десяти. Самых маленьких и тех, кто обессилел больше других, выносили на руках. Зрелище выглядело крайне угнетающим – дети себя так обычно не ведут. И в то же время, такое послушание и собранность внушали некоторую надежду, что нам все-таки удастся довести всю эту толпу до своих. Если повезет.
Леди Игульфрид тут же устроила опрос, пытаясь выяснить, кто нуждается в срочной помощи, предварительно велев нам с Ханыгой организовать питание для пленных. Слава богам, запасов в лагере противника оказалось достаточно – хватило накормить всех, и осталось провизии еще примерно на неделю. В недалеком будущем сложности с провизией грозили вылиться в серьезную проблему: по самым оптимистичным подсчетам, до своих нам добираться не меньше десяти дней, с такой-то скоростью, какую могли развить изможденные дети. Однако пока об этом можно не беспокоиться. Остаток ночи ушел на то, чтобы раздать всем пищу – о горячем обеде речи не шло, на такое просто нет времени. Каждому досталось по куску хлеба, небольшому кусочку солонины, да по плошке воды. Но дети и тому были безумно рады. Я заметил, что некоторые из тех, кто постарше, припрятывали часть пайка про запас. Мне уже доводилось такое видеть раньше, среди тех, кто давно голодает. Чрезвычайно трепетное, граничащее с безумием почтение к еде.
