Утро выдалось солнечным и морозным. Тучи, наконец, рассеялись, так что можно было не опасаться новых снегопадов. С одной стороны, это приятно – надоело бродить, чуть ли не уцепившись друг за друга из опасения потеряться, а с другой – все наши передвижения теперь долго будут оставаться открытой книгой для любого желающего – дорожка за нами оставалась очень заметная. Через час после рассвета, когда мы уже благополучно оставили лагерь, Ханыга заметил первые странности.
- Смотрите! Как будто на ходулях кто-то прошел!
Действительно, снег был испещрен глубокими отверстиями, и довольно густо – будто на ходулях тут прошел не один разумный, а целый отряд. Или не отряд, но тогда ног у этого циркача должно быть… ну точно, у меня даже в голове щелкнуло.
- Паук. Это прошел сидский паучий всадник. Похоже на патруль.
Лишних вопросов мне задавать никто не стал, но настроение у компании мгновенно испортилось.
- Уходить нужно, - нарушил я задумчивое молчание. – Если это действительно патруль, нас тут и заметить могут. Мы же не знаем, с какой периодичностью они здесь появляются.
- А если уйдем – найдут следы, - криво ухмыльнулся шеф. – Лучше уж тогда дождаться, да прибить. Все больше времени будет. С одним-то справимся…
- Шеф, я не следопыт. Не знаю точно, сколько их тут прошло. Можем нарваться.
- Я могу убрать наши следы, - вмешалась леди Игульфрид. – Заровняю снег, будет незаметно. Если он не маг, конечно.
- Ладно. Делай, - согласился шеф. – Сарх, тут твои родственники, ты и решай, стоит дальше рисковать, или вернемся?
- Давайте все-таки попробуем узнать, что там. Не нравится мне это. Шторм этот магический, да еще мои родственники объявились. Наверняка какую-нибудь гадость готовят.
- И судя по всему, эпических размеров, - добавил некромант. – Я удивляюсь, что никто из вас еще ничего не почувствовал.
Напрасно Свенсон удивлялся. По мере продвижения в сторону творящегося колдовства, странные ощущения настигли всех. Даже обычно абсолютно нечувствительный к проявлениям тайных сил Огрунхай признался, что что-то такое ощущает:
- Будто смотрит кто в спину, да еще шепот этот дурацкий, - жаловался орк. – Когда непонятно, то ли ты его слышишь, то ли он тебе кажется. Чувствуешь себя так, будто слегка рехнулся, и это слегка постепенно перестает таковым быть.
- Ничего, шеф, не переживай, - поддержал начальника Ханыга. – Рехнулся ты уже давно, да так, что дальше некуда. И мы все вместе с тобой.
Гоблину тоже было тошно. В отличие от шефа никаких голосов он не чувствовал, зато у него наступили запаховые галлюцинации – казалось, что пахнет несвежими трупами. Один я обошелся простой и понятной болью. Сначала слегка, а по мере приближения к аномалии все сильнее, у меня начали болеть каналы, подпорченные после посещения тюрьмы в городе Подгорном. Не могу сказать, что меня так уж сильно это раздражало – попытки воспользоваться своим даром били по нервам гораздо сильнее, но все равно, нудная и назойливая, будто зубная, боль ужасно раздражала и выматывала. Единственное, что удавалось сделать – это терпеть и стараться не показывать виду, как мне паршиво. Получалось неплохо. Отвлечься на разговоры нельзя – мы старались двигаться тихо и незаметно, зато попытки «повысить уровень бдительности на максимум», как выразился шеф, помогали игнорировать неприятные ощущения. А вот Эльза, кажется, пожалела о том, что не осталась в лагере.
- Ощущения точно такие же, как были, когда я умерла, - призналась девушка, жалобно улыбаясь. – То есть совсем умерла, не так как сейчас. Все вокруг укрыто бледной дымкой, подернуто нереальностью. И страшно.
Страшно было не только ей. Я вот до ужаса боялся встречи с родственниками. Просто ждать чего-то хорошего от представителей своего бывшего народа не приходилось от слова совсем. Даже легкой смерти, судя по всему, мне не готовы предложить – ведь зачем-то меня так активно искали все последние месяцы! Вряд ли для того, чтобы угостить пирожными. Я изо всех сил гнал от себя мысли о возможных неприятностях, однако они упорно возвращались.
Опоздали мы всего ничего. В одну секунду давление вдруг исчезло, пропала и боль, которая грызла мои нервы. Я еще увидел, как изумленно переглядываются коллеги, так же почуявшие изменения, а потом началось такое светопреставление, что на собственные страхи и ощущения обращать внимание просто не получалось. Тут бы выжить!
