- В обычном случае – да. Но я льщу себя надеждой, что моих умений окажется достаточно. – Важно пояснил некромант. – Вообще-то я по своим профессиональным навыкам уже мог бы претендовать на архимагистра. Правда, по силе до него мне еще далеко, а одним только мастерством, к сожалению, далеко не всегда можно добиться желаемого.
Основную часть отряда мы встретили через два часа. Пришлось вернуться на пару километров, чтобы не устраивать объяснения в виду противника. Дромехай, как и шеф, изменения планов полностью одобрили, бойцов предупредили, что во время атаки им будет страшно, и всех отпустили отдыхать: нужно было дождаться полной темноты.
Нужно отметить, что именно находясь в ущелье мы тогда впервые на себе прочувствовали крайнюю полезность пауков. По-настоящему светло в узкой теснине было всего полчаса – только в тот короткий промежуток времени, когда солнце непосредственно заглядывает в проход. Весь остальной день мы находились будто бы в глубоком колодце, а ближе к вечеру становилось совсем темно. Прошлую ночь мы провели на стоянке, к тому же жгли костры из запасенного топлива, однако идти на штурм укреплений предстояло без каких-то источников света. Обеспечить зельем ночного глаза весь отряд не было никакой возможности, и единственное, что нас спасло – это тот факт, что паукам свет не очень-то и необходим. Они достаточно хорошо ориентируются, с помощью слуха, к тому же видят тепло, так что, если не спешиваться, передвигаться было вполне возможно. Ну а для тех, кто отправляется пешком, зелье ночного зрения нашлось.
К нашему возвращению обитатели крепости уже по большей части успокоились и отошли ко сну. Остались только часовые. Никто не думал спать на посту, и даже те двое, что находились на «неопасном» направлении внимательно вслушивались в темноту. Рассмотреть что-то у них шансов не было – мешал свет масляных ламп, которыми освещалось внутреннее пространство крепости. Тишина сильно мешает. Любой звук, даже случайное шуршание одежды, в каменной теснине разносится достаточно далеко и может насторожить часовых. Тем не менее, до самого подножия стены мы добрались вполне уверенно. Теперь мне предстояло закинуть кошку. Как не старайся, как ни обматывай мягкой ветошью стальные крючья, совершенно бесшумно процедуру закрепления веревки не провернуть. Время тянется, как густая смола, а я все сижу под стеной и не решаюсь забросить кошку. Жду хоть какого-то шума со стороны лагеря, хоть какого-то движения, которое отвлечет часовых. В двух сотнях шагах дальше, в темноте ущелья сидят на своих пауках готовые к нападению без малого две сотни диверсантов. Все они ждут, когда мы начнем. В такие моменты проявлять выдержку и терпение особенно сложно. Долгое неподвижное сидение в неудобной позе в непосредственной близости от врага с неясными перспективами мало способствует душевному спокойствию.
Сколько мы так просидели в тишине? Не знаю. Субъективные ощущения говорят, что несколько часов, но на самом деле, должно быть, гораздо меньше. Наконец, тишина была нарушена какими-то звуками. Один из часовых встал, и направился в нашу сторону, к стене. В первый момент я даже запаниковал. Показалось, что кто-то из нас неведомым образом привлек внимание караульного, и сейчас он поднимет тревогу. Рука судорожно нащупывала снаряженный к бою арбалет, я спешно пытался сообразить, что мы будем делать после того, как разделаемся с бдительным солдатом… Напрасные волнения. Оказывается, причина побудившая дозорного встать, банальна – ему потребовалось отлить. И слава богам, что не нам на головы, поленился солдат уйти далеко от освещенных ворот. И не в том проблема, что нам пришлось бы пережить эту неприятную процедуру. Война есть война, тут и не такое терпеть станешь, чтобы выжить и сохранить жизни товарищей. Просто тогда шансы быть обнаруженными сильно возросли бы. А так, пока дозорный, насвистывая, орошал камни стены, я, не раскручивая, забросил кошку, и даже успел убедиться, что она достаточно прочно закрепилась наверху.
