Часовой завязал штаны и неспешно вернулся на свое место – за это время я как раз успел взобраться на стену, и даже прошел немного следом. Потом, правда, пришлось спешно укладываться и изображать крупный камень. Ужасно тянуло немного поторопиться, пробежать эти несколько шагов, но я заставил себя не спешить. Сложностей этой ночью будет достаточно, чтобы еще и плодить их излишним проворством. Пришлось ползти. Медленно и осторожно, одно движение в минуту. Крысодлак сидит у меня на плече. Я ощущаю его нетерпение, он просто рвется броситься на шею к часовому. Рядом недоуменно поглядывает на меня его неживая подружка. Я отрицательно качаю головой. Да, звери опытные и им, пожалуй, удалось бы убить часовых при таком неожиданном нападении, но недостаточно быстро, чтобы те не успели поднять тревогу. Я все сделаю сам. Караульный что-то почувствовал уже когда нас разделяло шагов пять. Дальше ждать нет смысла. Звездочки с ядом бросаю с двух рук, сразу в обоих дозорных. Я столько готовился к этому броску, что не мог промахнуться. Оба снаряда попадают куда я и целился – в шеи солдат, так, чтобы они не смогли закричать прежде, чем подействует яд. Вскочил я сразу после броска, так что даже успел подхватить одного из убитых до того, как он упал. Со вторым такой фокус не вышел, но он упал тихо, чуть звякнув копьем о камни стены. Замираю на несколько секунд, оцениваю обстановку. Убедившись, что никто из обитателей крепости так и не проснулся, аккуратно укладываю покойника рядом с его товарищем.
Мне не требуется зелье ночного зрения, чтобы видеть в темноте. Я наблюдаю, как Штурре со своим десятком быстро и тихо взбирается на стену, после чего они затаскивают наверх Свенсона.
Для того, чтобы запустить пляску душ требуется несколько минут. Все это время мы наблюдаем за происходящим в крепости. Я пытаюсь разглядеть, что происходит на противоположной стене, той, что выходит наружу. Там гораздо больше часовых, и они тоже не спят. Однако они не опасаются нападения со спины, все их внимание направлено наружу. Некромант творит свое колдовство в полной тишине и почти не двигаясь, только время от времени взмахивает руками. Я знаю, что где-то внизу в это время леди Игульфрид неведомым мне образом изменяет потоки ветра, заставляет их воздух двигаться так, как нужно Свенсону. Мне даже кажется, что я чувствую, как усиливается сквозняк.
Находиться там, где вершится недоброе колдовство неприятно. Несмотря на то, что меня от воздействия защищают собственные магические травмы, я чувствую, как пространство заволакивает пепельной дымкой. Не уверен, что вижу ее глазами, вообще не уверен, что на самом деле чувствую хоть что-то, но мне становится не по себе. В ушах слышен чей-то то ли шепот, то ли издевательский смех. Периферийное зрение барахлит, кажется, что какие-то тени шевелятся на самом краю поля зрения. А еще кажется, что на тебя кто-то смотрит. И этот взгляд мне знаком. Совсем недавно мне уже посчастливилось испытать нечто подобное. Да, определенно, я знаю этот взгляд. Во второй раз это не так страшно, хотя и тревожит тот факт, что меня явно узнали. А еще странно, что я не чувствую боли. По словам тролля, мои перекореженные магические каналы должны ныть и болеть от высокой концентрации магии смерти, но ничего подобного я не чувствую, хотя пляска духов уже в самом разгаре. Я, наконец, обретаю способность переключиться с собственных ощущений на то, что происходит вокруг.
Да, ошибки быть не может: пляска духа нашему некроманту вполне удалась. Даже слишком. Картины тихого помешательства внутри крепости навевали тоску и уныние сильнее, чем магическое воздействие. Кто-то раскачивался из стороны в сторону, другие продолжали спать – но сон этот был неспокойный, люди метались во сне, терзаемые неведомыми кошмарами. Те, кто на момент начала пляски бодрствовали, чувствовали себя не лучше. Один из часовых на противоположной стене решил покончить с собой, сбросившись со стены вниз головой. Ему никто не мешал. Другие двое разворачивали онагры, явно планируя устроить огненную преисподнюю для своих товарищей.
Вот это уже совсем нехорошо. Я тряхнул головой, пытаясь вернуть себе ясность мысли. Почему никто из наших не реагирует? А наши, похоже, просто в ступоре. Свенсон перестарался. Парни стоят как в воду опущенные, устремив взгляд куда-то в пустоту, и совсем не обращают внимания на происходящее. Я глянул себе под ноги. Крысодлак вроде бы в норме.
