Утром всех ждал не бог весть какой, но всё же вполне пригодный к употреблению завтрак. Закончив с принятием пищи, помовцы выстроились в небольшом дворике, по краям которого натянута была маскировочная сеть. Собственно, перед лицом начальства предстали только обитатели «офицерского» кубрика, так как почти все сержанты уже с час были задействованы в работе контрольно-пропускного пункта на дороге. На сей раз начальник был краток. В течение двух минут он распределил всех на хозяйственные работы и буквально на глазах прилегающая территория стала преображаться: мусорная свалка вокруг здания таяла с каждым часом, и к обеду весь хлам был закопан в вырытой неподалёку яме. Но на этом трудовая занятость борцов с преступностью не завершилась. Ещё три дня участковые, опера и сотрудники дежурной части вкалывали на строительстве парилки, правда, уже по инициативе Клетченко. С необходимостью очистки территории от мусора Велиев был согласен, и по мере сил принимал участие в предлагаемых начальником работах. Но когда умелец-строитель Клетченко объявил о том, что ПОМу как воздух нужно более просторное помещение вместо уже имеющейся душевой, то энтузиазма это начинание у него не вызвало никакого. Демонстративно лёжа на своей кровати, он слышал, как Валентин за глаза называет его бездельником, но никакого угрызения совести от этого не чувствовал. Труд ради труда его не устраивал, а свободное время, по его мнению, он смог бы провести куда интереснее, чем ворочание кирпичей и блоков в постройке фактически никому не нужной дополнительной пристройки.
– Ты чего отлёживаешься, Глеб! – как-то обратился к нему Пещерин – Пошёл бы, размялся с ребятами.
– Чем разминаться, Фёдорович? – Переспросил майор – Солдаты и те смеются. Говорят, что дурью мы маемся с этой пристройкой: имеющейся комнаты всегда не то что на двадцать – на тридцать человек вполне хватало! Я понимаю, когда алкоголиков хоть чем-то занять надо, но я ведь не пью, зачем мне трудотерапия эта?
Пещерин выслушал и было видно, что с доводами Глеба он согласен, но всё же признать его правоту на словах он не торопился.
– Ты всё же не лежи так наглядно, зачем ребят зря раздражать?
Надо заметить, что Велиев в своей «отрицаловке» одинок не был. Всё больше его коллег, не желая открыто заявлять своё недовольство, от ударного труда увиливали. Постояв рядом с «мастерами» с полчасика, они отходили прочь и вскоре оказывались на своих кроватях в кубрике или убивающими время на дороге у КПП. Наконец из постоянных «ударников» остался лишь инициатор и подружившийся с ним прапорщик, чья постель находилась как раз под Глебовой. Как у Клетченко, так и у Бугрова, было много общего: состоя в должностях помощника дежурного, они также имели сходный характер. В обычае Валентина было вести разговор в двух тонах: либо нарочито весело – так, что в каждом слове его слышалась фальш; либо по-бабьи плаксивым голосом – преимущественно в тех случаях, когда он рассказывал о своих прошлых командировках. Александр шёл ещё дальше: всякий раз он не упускал случая пожаловаться на свою судьбу. Оставшись полным сиротой в малолетстве, он был воспитан и поднят на ноги бабушкой. Привыкший к постоянной жалости в отношении себя, он и сейчас, в полных тридцать семь лет, стремился вызвать её у сослуживцев. Труда оба не чурались, и при других обстоятельствах у Глеба этот факт ничего, кроме уважения не вызвал бы. Но не сейчас. Двойка «трудоголиков» посуетилась ещё день в полном одиночестве, но вскоре работу прекратила и она.
Зато вечера примиряли всех. Подняв аппетит сотней граммов перед ужином, как правило продолжали и после него. Песни здесь пели только с включенным плэйером и наушниками в руках. Среди немногих даже выработался особый «шик»: изрядно захмелев, орать песни именно под плэйер. Особым пристрастием к такого рода исполнению отличался Бугров. «Приняв на грудь», он заваливался на свою кровать и, абсолютно не имея слуха, принимался орать что есть мочи, всё более подзадариваясь при поощрительных репликах хохочущих в кубрике друзей.
– Мужики, вы не вздумайте с Сашка наушники снять! – дождавшись паузы между его завываниями, выкрикнул Валентин – Он без магнитофона нам вообще такую какафонию устроит, что вон убегать придётся!
Все захохотали и Саша, поняв расслышанную реплику по-своему, довольно заметил:
– Да, меня, сироту, грех обижать!
– Тебя обидь! – воскликнул единственный на ПОМ дознаватель – как и большинство представителей его профессии – спокойный, уравновешенный характером Астахов – Морда вон круглая какая, да и сам не худенький, затронь – мало не покажется!
– Нет, я человек спокойный. – смеясь, сказал прапорщик – Да и зачем кулаками махать, когда за меня есть кому заступиться? У меня ведь кум – начальник районного ГАИ. Да и в администрации найдутся такие, к которым обратиться можно. Хотя нет, было однажды, когда я одного козла так прижал…
Все присутствующие притихли и в нетерпении приготовились слушать рассказ о том, как Саша разделался со своим обидчиком. Тот, заметив внимание к своей персоне, не торопясь продолжил:
