– И ещё не забывай бойцов из других полков, их с нашими в селе ближе к тысяче будет. Русские… – он скривил губы в презрительной усмешке, – пусть идут. Нас неделю назад чуть больше десятка было, а какой бой полусотне этих свиней дали? И дагестанца этого, хвала Аллаху, куда ему следует отправили, и ранили скольких!
Ваха, оперевшись о косяк двери, молча слушал разглагольствования своего предводителя: «Может ты и святой, только в том бою Мусе это не помогло. Да и Арсаеву Магомеду ковылять ещё долго придётся. Сидишь тут на кровати, кудахчешь как курица ощипанная!» Ваха неожиданно улыбнулся своим мыслям: действительно, видом своим раздетый Сугатиев, с важностью объявлявший свои соображения, очень походил на ощипанную курицу. Общее впечатление дополняли торчащие над заспанным лицом слипшиеся волосы. Харон обратил внимание на еле заметную улыбку Эдильбиева, но расценил её по своему.
– Ну, успокоился? Давно бы так! Даже если русские из города и соседних районов свои войска сюда подтянут, всё равно в селе увязнут. Если даже наших бойцов мало будет, любой мужчина в селе автомат достанет и при первой удобной возможности в солдат стрелять будет. И потом: ты не забывай людей из наших отрядов, разошедшихся по ближайшим сёлам. Ты что же, думаешь, они отсиживаться в это время будут?… Я не всё сказал! – повысил голос главарь, заметив нетерпение Вахи – самое главное то, что русские снарядами ни в коем случае стрелять не будут. Им в населённых пунктах пушки применять строго запрещено. Так что бэтээры их всего-навсего куски бесполезного железа, легко пробиваемого их же гранатомётами…
В комнату, оттолкнув Эдильбиева, стремительно вошёл командир одного из местных отрядов Гухаев Юнус. При виде восседавшего на кровати раздетого Сугатиева, глаза на его широком лице сузились.
– Ты почему сидишь? Русские с трассы свернули, в нашу сторону движутся. Хаджимурад, наблюдатель мой, сообщил о девяти бэтээрах и одном бронированном «Урале». Вторая половина дальше поехала, видимо, в другой район села.
Сугатиев проворно вскочил и судорожно принялся натягивать на себя одежду и снаряжение.
– Что делать будем?
– Посмотрим. Если в наши дома полезут – стрелять будем. Впрочем, если в другие – тоже. Здесь в пяти домах подряд по обеим сторонам улицы, кроме твоих тридцати, моих два десятка. Через квартал – ещё с полсотни. С двух других сторон ахмадовцы подпирают, так что будет случай развлечься!
С улицы утреннюю тишину нарушил всё нарастающий рокот моторов. Прислушавшись, главари поняли, что военные двигаются двумя параллельными улицами – той, к которой примыкали их дома и тыльной, расположенной сразу за огородами… Второй отряд, разделившись надвое, вышел на исходные позиции.
Через считанные секунды забор из листового железа потряс мощный удар.
Под натиском бэтээра ворота завалились наземь и с разных сторон одновременно загрохотали пулемёты. Разрывы гранат перекрыли треск автоматных очередей.
– Вперёд! – услышали чеченцы отчётливую команду на русском языке.
