Парня на тот момент происходящие события особо не касались – ему еще не было и 15 лет – и он не голосовал, но брат рассказывал о событии и смешном, напечатанном чуть ли не на машинке бюллетене с вариантами Да или Нет. Еще там стояла смешная полуразборчивая печать, на которой ничего не было видно, кроме четкого слова «… СССР». То есть, вопросу о структурных изменениях строения незыблемого до этого СССРа, вес и значимость должна была придать его же печать, проставляемая советскими чиновниками на такой бумаге, скорее всего, просто по наитию и святой вере во всемогущество этого атрибута. Слушая обрывки взрослых разговоров в разных компаниях, он понимал, что ни один из услышанных им людей не подтвердил, что действительно голосовал за переход под желто-голубое «крыло». А люди обсуждали это очень активно, эта тема для беседы была модной несколько месяцев, и все твердили, что это ошибка и обман. Почему то свежееобразованное государство не внушало бодрых надежд измучанным перестройкой крымчан, но заявленная властью через центральное телевидение и газеты, всё ещё являющихся государственными на 99%, периодически провозглашало будущий экономический взлёт под мудрым и чутким руководством. При этом обстановка с внедрённой насильно реформой по вводу в оборот карбованцев, вызывал обоснованную тревогу у жителей – инфляция уже давно превратилась в гиперинфляцию, цены прыгали как дикие последний год, за крупные покупки расплачивались не купюрами, а пачками – получая их в кассе на работе, в магазин отдавали в той же упаковке, даже не срывая банковскую крестообразную бумажную ленту явно советского образца, со скромной расплытой бледно-лиловой штампулькой «Нацбанк Украiны» и вездесущим трезубцем. К тому же качество этих «денег» оставляло желать очень много лучшего, Юра ещё помнил, как с трудом добытую купюру, достаточную для покупки бутылочки вина у него не приняли в магазине, так как она банально промокла в наружном кармане летом, на жаре, и от пота расползлась посередине и потекла краской. Привычному к большим и красивым советским рублям с высочайшим качеством, подростку это казалось главным веянием времени – устойчивое заменялось на фальшивое, на какой то эрзац: вместо денег – бумажки, вместо жизни – выживание, вместо правды – неразбериха в прессе и мыслях. Еще и в паспорт, гордо полученный парнем в прошлом году, на бланк обычного паспорта гражданина СССР ляпнули черный штамп с трезубцем, испортив солидный, настоящий, первый в жизни документ таким «украшением». Всё вокруг шаталось и менялось ежедневно…
