До сих пор очевидных изменений уклада жизни особо не ощущалось, всё-таки устоявшаяся при советском режиме система функционировала по инерции, федеративное устройство Советского Союза предполагала почти автономное строение структуры власти в каждой из республик. Все ветви власти существовали в том виде, в котором досталась от могучей империи. В обществе ощущалась общая растерянность, вакуум центральной власти и понимания, что делать – страна трансформировалась на глазах, рушились многолетние устойчивые экономические и политические связи и приоритеты. Но это где-то в верхах, где активно дрались руководители новых государств, пытавшиеся «унести столько суверенитета, сколько сможете», как опрометчиво недавно заявил всемогущий Борис Ельцин, до спокойного Крыма эти события докатывались только лёгкой волной, не особо тревожащей его обитателей. Это где-то далеко, на политическом Олимпе, происходили дикие раздоры вчерашних «братских республик» друг с другом, это там торговались за Черноморский флот и газовые долги, поссоривших ранее неразделимых друзей, Россию и Малороссию, прежде работающих на экономику друг друга, нацеленных на привычные рынки продовольствия и хозтоваров. В газетах писали о новом украинском президенте, получившем особые полномочия от парламента на экономические шаги и реформы, и пока Леонид Кравчук оправдывал свои обещания – приватизацию держали изо всех сил, блок предприятий индустриального сектора, сконцентрированного на Востоке, активно осваивал конверсию и «технику двойного назначения». Сам президент, бывший человеком опытным и тёртым в бывшем Центральном Комитете Союза и старался держать активные торговые связи с российскими министерствами, понимая, что это традиционный рынок сбыта, и проводил умеренную политику изменений, лавируя между заказчиками продукции и набирающими вес «красными директорами» значимых заводов, фактическими установившими жёсткий личный контроль над порядками вверенных ему организаций, и активно узнающих новые практики хозяйствования в виде беспроцентных государственных дотаций, опять же, работающих по старинке и инерции. Контроль только за ними, в отличии от советских времён, был ослаблен или даже сознательно утрачен, и эта публика управляла предприятиями в своих целях и интересах, постепенно игнорируя рекомендации центральной власти о стабильности связей с традиционными заказчиками, то есть такими же заводами, в основном, на территории России и бывших союзных государств. Политика эта приводила к постепенному нищанию работающего у них населения, массовой безработицы, и, разумеется – падению качества выпускаемой продукции, контроля над ним и иссякшему финансирования из государственного заказа. Зато арендный бизнес на заводских и институтских площадях расцвёл махровым цветом, обогащая приближённых к директору людей, заводские гудки заменялись на яркие вывески магазинов ширпотреба, «комки» и стремительно входящих в моду «секонд-хэндов».
Плановая экономика сказала «Пшик!» и мгновенно умерла, оставив свое наследие только в виде привычной бюрократии, ничего не дав взамен. В силу врождённого оптимизма, юноша считал, что на смену отжившей своё системы обязательно придёт что-то новое, могучее, и делом своей чести считал необходимость попасть в эту струю новой формации, и занять своё, предназначенное именно ему место. Знания есть, мозги на месте, учиться чему-то новому ему весьма нравится – так что немного упорства и удачи – и так оно и случится. Но в данный момент дорога в светлое будущее пролегала однозначно через загадочное пока место под названием «Деканат», куда он и приближался пешком со стороны Москольца.
Юра вступал на территорию красивого современного здания в конце Киевской улицы с замиранием сердца. Вот она, земля знаний, где его обучат секретам экономике и мастерства работы с финансами. Величественное здание стояло посреди чистого поля на несколько километров во все стороны, чуть в стороне от оживленной улицы – фактически начала самого популярного шоссе московского направления. Даже странно было видеть посреди пустынной местности, столь не похожей на буйную ялтинскую растительность, занимавшей собою любой свободный клочок земли, это гигантское светлое здание, символ цивилизации и просвещённости. Сезон вступительных ещё не наступил, оживлённого движения людей на подступах к институту не наблюдалось. Территория чистая, благоустроенная фундаментально, по-советски, на небольшом отшибе – не менее фундаментальное одноэтажное здание с массивными мусорными баками у заднего крылечка – наверняка столовая. Большущая площадь перед главным входом намекала на многотысячную армию специалистов, готовых извергнуться из недр этого гиганта образования по первому зову Родины.
– Вы не подскажете, где найти Деканат экономического факультета? – обратился робко юноша к деловито стучащей каблучками вдаль от здания даме средних лет, довольно элегантно одетую. Та пронизывающе осмотрела парня с ног до головы, от чего он совсем потерялся.
