– А? Встаю, встаю.. – медленно откинул тёпленькое одеяльце, приходя в себя, и снова пропустил шлепок в плечо – Э! Алё?! – и младший брат ловко выпрыгнул из кровати, в прыжке ткнув правой ногой старшего чуть пониже спины, что между ними называлось «дать пня». Тот крутнулся, опять атакуя полотенцем наотмашь, но под этот удар бывшая жертва уже поднырнула, ладошкой ощутимо припечатав противника по рёбрам, до красного следа. Так они подурачились ещё пару минут, отрабатывая нападения и блоки, разминая себя и готовя к длинному непростому дню. Сегодня был первый день экзаменов, и начинался он сразу с математики. Вчера утром брат внезапно появился на пороге тётушкиной квартиры, обнялся с нею тепло, и приложив небольшие усилия, оторвал младшего братца от учебников.
– Всё, малой, вставай, пошли – скомандовал он, захлопывая тетрадку командирским жестом – перед смертью не надышишься, и так уже заучился тут совсем. Всё что ты мог, ты уже выучил, поверь. Одевайся, идём в парк.
А парень даже и не сопротивлялся. Признаться, ему и самому уже изрядно надоела «царица наук», совсем непростая и разветвлённая в обучении. Он никогда не питал к ней склонности, был отъявленным гуманитарием, обожавшим историю, географию и иностранный язык. Пролетевшие мгновенно курсы, разумеется, подняли его понимание этой науки на должную высоту, он чувствовал себя вполне готовым к экзамену. К тому же, на курсах он познакомился с кучей ребят и девчат, и воочию видел, что уровень их умения примерно одинаковый у всех, он даже немного выигрывал в скорости решения многочисленных задач. Их преподаватели вешали ребятам беспощадно, заставляя решать по хронометражу, и тут же разбирали типовые ошибки всем классом. Это было увлекательно, и по нескольку часов в день пролетало незаметно.
Вчера как раз он повторно доехал до ГРЭСА, отвёз Андрею Ивановичу готовые решения тех трёх вопросов, которые месяц назад ему казались заколдованными формулами или изощрённым заклинаниям. Вчера же, он с утра присел за решения этих задач, и, совершенно не торопясь, легко их расщелкал, так, что к 12 всё было готово. Вечером переписал набело, представляя себя не дома на кухне, а в огромной научной аудитории. Просмотрев их внимательно репетитор поинтересовался, долго ли он на них отвечал и возникли ли трудности? Парень твёрдо отвечал, что быстрее разрешённого, и трудностей после курсов не было вообще. Репетитор довольно заулыбался, и похвалив парня, показал ещё одну штуку.
Взяв общеизвестные формулы, он сообщил, что формулы – это отлично, только помнить их наизусть не надо, можно обойтись. И, иллюстрируя свои слова, так ловко провёл трансформацию формул измерения, что подросток рот открыл от удивления. Подчиняясь его карандашу, неизвестные прыгали как на батуте, меняясь местами и знаками между, собой, чтобы в конце неуклонно и логично превратиться в начальную же формулу.
– Запомни – формулы помнить необязательно. Если понадобится, я их могу мгновенно вывести заново сам. В этом сила математики. Она вся логичная и точная, люби её! Удачи при поступлении, теперь ты совершенно готов.
Такое напутствие было весьма кстати, прогонял Юра последний раз события прошлых дней, получив билет и разместившись в огромной потоковой аудитории. Помещение очень подходило этому храму науки, с длинными полукруговыми скамьями, расположенными амфитеатром, с гигантскими световыми фонарями, дающие естественное освещение залу. На столе лежали только ручка, карандаш, билет, и подписанный комиссией двойной тетрадный лист в клеточку как чистовик, и такой же черновик. Листы имели вписанный красным номер, никаких фамилий кандидата, практически анонимная работа. Поступающие сидели с большим интервалом, по два метра друг от друга, преподаватели периодически обходили ряды, зорко вглядываясь в подозрительные движения – списывание было абсолютно невозможно.
А билет был ох какой каверзный, влёт оценил он, первый и второй вопросы сомнений не вызывали, это он знает, но будет небыстро расписать. А вот третий вопрос, по тригонометрии, заставил его немного напрячься, но, не разрешая себе терять темп, он расписывал уже первый вопрос, стараясь оформлять сразу безупречно. Второй вопрос потихонечку складывался в голове, не вызывая беспокойства, а вот третий вопрос тревожно мигал внутренней красной лампочкой. Что-то в нём было не так, но он к нему приступит, только когда разделается с первыми двумя. Шум в аудитории заставил его поднять глаза – молодой преподаватель на ряду перед ним, застукал-таки девушку, вынимающей откуда-то из женских тайников складную шпаргалку, и безжалостно подошёл и перечеркнул красной ручкой оба листа для ответов. Та не удержалась, и расхныкалась, вежливо, но твёрдо сопровождаемая под локоть до двери. Всё, для нее вступительная гонка была закончена, разве что сумеет договориться о повторном экзамене на другой факультет. Абитуриенты не проронили ни слова при этой печальной сцене, только усерднее заскрипели по бумаге, помня о безжалостном хронометраже.
