Завтра с утра следовало везти последнее уже сочинение к Елизавете Сергеевне, а послезавтра уже и экзамен. Это будет решающее испытание – за английский он уже и не боялся совсем, после тёткиных заданий и блиц-опросов ему уже ничего не было страшно, он бы, скорее всего поступил бы и в Оксфорд, так его погоняли. Напоследок, когда он думал, что трехчасовый интенсивынй «допрос» закончен, ему был вручен «Словарь современного американского жаргона, 1991, Нью-Йорк» на языке оригинала. Это задание ему даже понравилось, торопливо кивнув в ответ на задание выписать и выучить 300 слов, он отпросился в свою комнату, достал уже припылённый плеер, и зарядил забористые треки чернокожих брутальных рэперов – их он привёз с собой, чтобы не терять танцевальную форму, но так и не достал из сумки. Внимательно слушая и пытаясь распознать словечки из словаря среди многоголосых треков RunDMC или сочных басов MCHammer-а, с трудом понимая их «мыльную кашу» простолюдинского произношения. Наловчившись, дело пошло, отдельные слова и даже обороты уже вполне узнавались, тут же перекочёвывая на своё место в большущей английской тетради с яркой обложкой – так он решил, красивому языку место только в самой красивой тетради, тщательно сбережённую именно для этого дня. Дело двигалось быстро, вскоре он уже собирал чёрный пакет для завтрашнего похода к репетитору.
… Ставшая родной и привычной терасска Елизаветы Сергеевны, встретила ученика и учителя летней прохладой, стены из метрового тёсаного камня и теневая сторона не давали ей нагреться до неразумных температур. Пышные листы фикуса, стреловидные листы высокой драцены, сочные кусты алоэ покачивались на слабом ветерке, двигаясь в унисон с белейшими батистовыми занавесками, казалось – приветствуя и благословляя входящего.
– Ну что же, Юра, я внимательно прочла и книгу, и твоё сочинение. Не буду скрывать – ты меня удивил, удивил приятно, раскрывшись в этом сочинении очень глубоким, понимающим читателем. Ты затронул не замеченные мною боковые повороты сюжета, недоделанные автором, заинтриговал рассуждением о мотивации главных героев и понимание ими слов «алчность» и «богатство»! Словом, я чуть не прочла книгу заново, изучив твой рассказ, и это весомо! Я хотела с тобой серьёзно поговорить… – забарабанила пальцами по блюдечку белой чашечки… Хотя нет… Давай последнее задание твоё изучу, чтобы утвердиться в выводе… Посиди пока, попей чайку.
Именно этим парень и занимался, наблюдая за репетитором, наморщившей носик и бегло бегущей по строчкам опытным глазом. Так, карандаш почти не шелохнётся – хороший признак, пока всё чисто… Оп! – пометка явно на полях – значит запятая, не страшно на полбалла понизят максимум, не смысловая и не лексическая. Вроде бы всё успешно, но подождём, лучше подождём, пока со мной заговорят – парень с виду отстранённо лакомился чудесным вишнёвым варением, наслаждаясь моментом.
– Да, так и есть – отложила сочинение и очки в сторону Елизавета Сергеевна. Благодарно улыбнувшись, приняла блюдечко со свежей порцией, ненадолго задумалась.
– Что могу сказать… Я потрясена уровнем твоей подготовки. Видна общая начитанность, причём очень широкого спектра жанров. Более того, ты смело и аргументировано рассуждаешь, с использованием широкого лексического словаря. А самое главное и поразительно – ты пишешь абсолютно грамотно, даже в самых каверзных причастных и деепричастных оборотах у тебя со знаками препинания – полная дружба и взаимность. Это мне несколько удивительно, в наши времена, пожалуй, редкость среди преподавателей, и крайне редкий среди абитуриентов. Скажем так – за 30 лет практики, ты, пожалуй, третий. Нет, четвёртый выпускник, одного забыла!
Юра только довольно улыбался, приятно было, разумеется слышать столь хвалебный отзыв от профессионала. Тем сильней был контраст от следующих слов учителя:
– Пока не поздно. Мой тебе совет, иди учиться по литературной или журналистской стезе, мой друг. У тебя редкий, как мне кажется, талант, который обязательно надо обрамить, отшлифовать, и вооружить современными средствами производства. Расскажу тебе одну историю… Лет 15 назад, ко мне приходил также, прямо сюда, парень, который хотел – по настоянию родителей – идти учиться на агронома. Это был первый из вспомненных мною, и самый незабываемый. Знаешь, почему? Он всё равно поступил в Сельхозинститут, хотя был литературно одарён не менее твоего, но продолжал ко мне заходить иногда. Через два курса зашёл, рассказал что документы забрал, переводится в столицу, будет в Москве учиться. Тогда это ещё было запросто, если сумеешь разницу предметов досдать – а что, страна едина. Так вот, спустя два года, я его вижу на экране Центрального телевидения, как журналиста-международника, с репортажем о боевых действиях где-то в Ливии или Израиле, представляешь?!
