Благодаря маске Радим прекрасно видел следы людей, которые побывали тут недавно. Четыре из них были полны жизни, а вот раненые отсвечивали темно серым, ближе к черному, хотя Жданову и Пряхину удалось отсрочить их гибель. Радим тронулся по этому следу. Он угадал, тот привел его на верхний уровень, а затем и в лазарет.
Запах жженного мяса, смешавшийся с запахом крови, вот что учуял Вяземский, переступив порог местной больнички. Парни были еще живы, но угасали на глазах. Хуже всего пришлось Ивану, попавшему под огненный шторм. То, что он еще жив, можно считать чудом. И удерживала его тут слабеющая руна здоровья, причем принадлежала она Светане, которая стояла рядом, бледная, с закушенной до крови губой. Жданова нигде видно не было. Пряхин и почему-то капитан Лесин, которого оставили охранять зеркало, через которое они пришли в подземелье, были почти сухими, у них просто не осталось сил, чтобы поддерживать печати. В сложившейся ситуации гибель штурмовиков — просто вопрос времени. Еще он заметил девочку лет десяти, которая таращилась на полуголого мужчину во все глаза. Радим не мог не заметить, как много она взяла от отца, тот же разрез глаз, губ и носа. А вот волосы и форма лица были матери.
— Займись Яковом, — подойдя и перехватывая печать, приказал Вяземский. — У тебя еще есть резерв?
Ведьма кивнула.
— Да, я пока потратила только то, что было во внешнем хранилище, не зря взяла, мой личный даже не тронут.
— Тогда не медли, — накачивая руну силой, и вливая в Ивана энергию, не скупясь, сказал Вяземский. При этом он старался не морщиться от жуткой вони горелого мяса. Запах забивался в нос, и Радим был уверен, что даже после выхода отсюда на свежий воздух, тот его будет преследовать очень долго.
Но зеркальная ведьма даже не шелохнулась. Округлив глаза, она не могла оторвать взгляда от потока энергии, который Вяземский вливал в созданную ею печать. Дикий посмотрел на Пряхина, тот тоже застыл, глядя на то, что он делает. Один из самых сильных зеркальщиков страны не мог поверить своим глазам.
— Быстрее, — окликнул он женщину, — у Якова тоже мало времени.
Светана мотнула головой, словно прогоняя видение, и поспешила к соседнему столу, где под параличом спал второй раненый штурмовик.
Больше не обращая внимания на Лесина с Пряхиным. Радим опустил глаза на тело, лежащее перед ним. Да уж, досталось Ивану по полной программе, кожа обуглилась до мяса. Светана намазала его какой-то мазью из своих и местных запасов, но это не могло удержать парня на этом свете. Сейчас только Вяземский и его сила стояли между Селиверстовым и смертью. Так прошло пять минут, потом еще пять. Резерв мелел на глазах, даже с маской у него осталось примерно треть от имеющегося, слишком много он потратил сил сегодня. Но все же то, что он делал, давало свои плоды: обугленные куски осыпались черной пылью, и мясо, сочившееся сукровицей, подживало на глазах. Руна сама выбирала наиболее опасные для жизни пациента места, занимаясь ими в первую очередь.
Дверь распахнулась, и в сопровождении Жданова в лазарет вошел не кто иной, как Лев Аронович Кушнир, лекарь при отделе зеркальщиков. Как боевик он был полный ноль, но у него имелся особый талант. Почему-то у этого человека с типичной для еврея внешностью были способности именно к руне здоровья, другие руны у него выходили слабыми, но эта…
Лев Аронович быстро окинул взглядом пациентов, сначала прошел к Якову, с минуту стоял, наблюдая за тем, что делает Светана, удовлетворенно кивнул и направился к Вяземскому.
— А вы умеете удивлять, молодой человек, — специально с акцентом произнес он. — Помнится, когда я вас лечил несколько месяцев назад, вы не проявляли таких талантов. Сколько у вас осталось резерва?
— Минут на пять хватит, — подумав, ответил Радим, — потом рухну.
— Ну, до этого мы доводить не будем, — при этом его акцент стал почти незаметен. — Яше куда как лучше. Не знаю уж, чья это заслуга, ваша или остальных, но смерть слегка отступила в тень. Давайте еще пару минут, и хватит. Руну я перехватывать не буду, свою создам, для меня с ней работать куда как проще и эффективней.
Радим кивнул и продолжил опустошать резерв, через пару минут по знаку лекаря он прекратил подпитку.
Тот кивнул и принялся рисовать свою руну. Надо сказать, он был прав, его символ был куда сильнее того, что создала Светана.
Увидев, как работает профессиональный лекарь, Радим понял, насколько у того сильный дар, а ведь резерв Льва Ароновича не так уж и велик — шестерка, ну или чуть больше. Но прежде, чем тот опустел, Иван стал выглядеть лучше, черноты нигде не осталось.
