— Не может быть.
— Да что ты заладил с этой фразой. Может быть, поверь. Так ты представь, что я ей ответил.
— Что? Что? — нетерпеливо приблизился ко мне Мэтт, будто это поможет быстрее узнать ответ.
— «Мы же будем дружить всегда?»— вот так я сказал, сам не знаю зачем. Врежь мне ради Бога.
— Ты самый тупой тупица из всех тупых тупиц, ей Богу. Ты что намека не видел?
— Какой еще намек?
— Я, конечно, не гуру отношений, но кажется, бро, ты все испортил. Как она еще с тобой водится, не понимаю.
— Да о чем ты?
— Все очень просто.
Я рассказал Мэтту все, что произошло в тот день, когда мы были на крыше, и почему-то у моего друга округлились глаза.
— Ну ты и придурок. Так она тебя любит же.
— Да с чего ты взял?
— Да это понятно даже младенцу. Вали признаваться ей.
— Да не могу я. Она меня не любит, и поэтому боюсь быть отвергнутым. Позиция друг — это максимум на что я могу рассчитывать.
— Как знаешь. Но я уверен на сто процентов, что ваши чувства взаимны.
— Это очень тяжело. Мэтт, как ты понимал, что ты нравишься девушке?
— Ну как тебя объяснить. Она всегда рада меня видеть, смеется над всеми моими шутками, даже наитупейшими, ищет со мной встречи, отвечает на звонки сообщения довольно быстро. Да там много причин, не буду я все перечислять.
Я стал сопоставлять все это с Чжиу, и каждый пункт совпал. Но я все равно как самый ярый скептик отрицал, что я ей нравлюсь, ссылаясь на то, что все это совпадение.
— Хорошо, что ты сказал мне, что любишь её. — внезапно заявил Мэтт.
— Почему?
— Просто ты иногда так ведешь себя странно. Пялишься на меня, обниматься и целоваться лезешь. Я уже начал подумывать, что ты из этих, поэтому со мной и заговорил. Так что теперь я чувствую облегчение.
— Что ты такое говоришь? — возмутился сквозь смех я.
— Да просто шучу. Время позднее, пора спать. А завтра с утра мы будем слушать твою песню. — он бросил снова свой хитрый взгляд.
— Обязательно. Спокойной ночи.
Мы уже улеглись каждый в свою кровать, но меня не могла покинуть мысль, что возможно Чжиу действительно меня любит. Я решил убедиться в этом у эксперта.
Я включил фонарик на телефоне и начал светить ему в закрытые глаза друга.
— Мэтт, спишь?
— Нет, танцую, — съязвил он сквозь полудрему, — Что такое?
— Ой, спи, спи. — я выключил свой фонарик.
— Все хорошо, говори. Сказал он повернувшись лицом в мою сторону.
— Ты правда думаешь, что я нравлюсь Чжиу?
Он выдохнул, будто для того чтобы остудить свой гнев и сказал:
— Да, я так думаю. Спокойной ночи. — он зарылся в одеяло поглубже и отвернулся в противоположную.
— Тогда хорошо.
Я начал улыбаться в темноту как придурок и, как вдруг, на ум мне пришло кое-что, и я спросил Мэтта:
— Ты спишь?
— Нет еще, — промычал он, — Что такое?
— А где ты был сегодня вечером?
— Это секрет.
— Ну скажи, а.
Он повернулся снова в мою сторону и повторил:
— Это секрет. Спокойной ночи.
— Все, больше ничего не спрошу. — хмыкнул я.
Хоть и меня распирало от любопытства, но если я задам еще один чертов вопрос, то окажусь за окном, поэтому я лежал и помалкивал, обдумывая, куда же мог пойти этот парень, чтобы скрывать это от меня.
Мне очень интересно.
========== Глава 11. Ошибка? ==========
Комментарий к Глава 11. Ошибка?
Всем привет)
В этой главе есть маленькая отсылка к рэп-партии Джейсефа в OhNaNa, а именно часть с “Кофе и маффин”, в таксте он говорит: “мы с тобой как кофе и маффин”. Вот так вот)
А еще, фанфик уже подходит к концу, поэтому эта глава вышла невероятно огромной)
— Кому покажем? — воскликнул я.
Все началось с того, что Мэттью все же не забыл про песню, а все шло так хорошо: мы встали, поели, потренировались, а он ничего о моём вчерашнем обещании не говорил, да и я не особо желал напоминать ему об этом, так что ходил тихо и помалкивал.
— Мэттью, зачем показывать ему эту песню?
— Мнение профессионала очень важно. Тем более этот человек очень хороший и точно оценит твой трек по достоинству.
— А вдруг он не очень. Ты же сам его еще не слышал.
— То, что сделал ты, не может быть плохим. — парень поднял большой палец вверх и улыбнулся так широко, что мне на секунду показалось, что его белые зубы засияли.
Мэттью собирался поставить мою песню — «отстой», написанную еще в старшей школе, наставнику, как он его называл. Сам лично я этого человека не видел и не общался с ним, но Мэтт неоднократно упоминал о нем в своих историях, рассказывая о том, что он добрейшей души человек, и я представлял его не таким, каким он предстал передо мной.
Мужчина лет тридцати пяти сидел в хорошо освещенном рабочем кабинете светлых тонов на кресле, которое выглядело довольно аккуратно, но несколько царапин и потертых мест выдавали его возраст. У наставника Мэттью были невероятно уставшие глаза черного цвета, но он старался это скрыть за прозрачными очками — нулевками, конечно, я понял это не сразу, а только тогда, когда он снял их, чтобы посмотреть на экран и почему-то из-за этого я и сделал такой вывод; волосы, того же цвета, были уложены не очень аккуратно, и их длина немного удивила меня, еще чуть-чуть, и можно было бы делать из его шевелюры неплохие локоны.
