Платон помогает мне достать из духового шкафа противень с бужениной и первый хватается за нож.
– Тебе не дам, – улыбается он и мне остаётся лишь подавать ему блюда с картофельным пюре уже выложенное красивой ёлочкой.
Вчетвером мы дружно наполняем блюда, и все рассаживаемся за стол.
– Коньячку? – спрашивает Платона отец.
– Ты же за рулём, Яр тоже, один пить не буду.
– А дамы?
– Ну не коньяк же! Дамы, вина? – предлагает Платон.
– Я не буду, – отказываюсь я.
– И я не буду, – мотает головой Дашка.
– Мам?
– Я на диете, – отказывается Арина Дмитриевна и вызывает у Даши интерес.
– А что за диета? – спрашивает она.
– Это не какая-то специальная, я сама себя ограничиваю. Вино, как и любые другие спиртные напитки очень калорийные. Ещё плюс ужин, вот и бака, а на платье молния не сходится, – улыбается мама Платона.
– Романова, зачем тебе диета? Хочешь показать нам увлекательный цирковой номер, хомяк-дистрофик? – смеётся Яр и резко замолкает, зато у Дашки улыбка от уха до уха.
Я точно не вижу со своего места, могу лишь предположить, что она ему либо ногу оттоптала, либо Кольцову за его шуточки в другое стратегическое место прилетело.
– А где это у тебя бока? – удивляется Максим Олегович, обращаясь к жене. – В последний и единственный раз что-то намечалось, когда Платошу носила и то, родила и сдулась!
– Потому и не намечается, что я себя в руках держу.
– Дашка, так тебе родить надо! – заявляет Кольцов. – Родишь и сдуешься.
– Не надо, – буркает Платон.
– Почему это? – удивляюсь я.
– Да! Почему это? – уточняет Даша и все устремляют взгляды на Маркелова.
– Всё просто, она родит и уйдёт в декрет, а я без Даши как без рук, – легко объясняет Платон и отправляет в рот кусок мяса.
– Эксплуататор, – вздыхает Яр.
– Уля, очень вкусное мясо, – меняет тему разговора Арина Дмитриевна. – Что за приправа? Я разобрать не могу, не лимонник?
– Она вам не скажет, – смеётся Даша. – Я её даже пытала.
– Можно глянуть все её пакетики со специями, – предлагает Кольцов и смотрит на меня поигрывая бровями.
Вот же пакостный! Как Дюдюка!
– А я знаю, что это, но не скажу, – ехидно улыбается Платон, словно ему доверили какую-то невероятную тайну.
– Тайна повара – это святое, – с пафосом изрекает Максим Олегович.
Ужин проходит отлично. Он мало похож на тот вечер, что планировался изначально, но всё равно проходит гладко и весело. У меня даже проскакивает мысль, что без родителей Платона такой непринуждённой обстановки бы не вышло.
Мы выходим с Платоном в прихожую всех проводить. На часах уже за полночь и в теле такая приятная усталость. Маркелов обнимает меня позади, позволяя опереться на него спиной.
– Спасибо за отличный ужин! Ждём вас в следующую субботу у нас, – приглашает Максим Олегович.
– Да, закоптим рыбу! – смеётся Арина Дмитриевна.
– Нет, – неожиданно отказывает Платон. – В субботу мы идём на пикник.
– На какой ещё пикник? Холодина такая, – удивляется Яр, а я вовсе ничего не понимаю.
– На концерт? – соображает Даша, хотя это я фанатка, а про концерт забыла.
– Точно! Пикник! Рок-группа! – вспоминаю я и объясняю родителям Платона.
– Ммм, помню эти золотые билеты, – бурчит Яр, натягивая туфли и как бы случайно упирается своей пятой точкой в Дашкино бедро.
Я не замечаю его реплики о деньгах, всё внимание на выражение лица Романовой. Возмущённая кошка Матильда. Не меньше.
– А давайте в воскресенье у нас в ресторане? После работы приедете к нам и отужинаем, – не теряется Максим Олегович.
– Отлично, – соглашается Платон.
– Ну, выходи Романова, если ты вдруг застрянешь, у меня будет шанс в плойку порубиться, – хохочет Кольцов, выталкивая Дашку из квартиры.
– Да иди ты! – хмыкает подруга и на выходе машет нам с Платоном.
– Прошла, – с грустью вздыхает Яр и отчаливает.
– Ну всё и мы поедем. Созвонимся.
– До воскресения! – радостно говорит Арина Дмитриевна и выскакивает в дверь за мужем.
– До свидания, – прощаемся с родителями Платона хором.
Дверь за ними закрывается, а мы так и стоим в прихожей. Мне нужно как-то улизнуть из объятий Платона, но очень неловко.
– Я отъеду минут на двадцать, – говорит Платон и отпускает меня.
– Куда? – не понимаю я, ощущая странное волнение.
Или у меня просто привычка от Кира осталась. Поздние выходы из дома я воспринимаю заранее в штыки.
– Надо, – улыбается Маркелов.
Он снимает куртку с вешалки и скрывается за дверью, а я остаюсь со своей тревогой наедине.
Тревога тревогой, а мне есть заняться во время ожидания. Засекаю время и иду на кухню. Убираю со стола, загружаю посуду в посудомоечную машину. И всё это сопровождается глупым волнением за Платона. Но он же не Кир и явно не побежал в подпольное казино проигрывать деньги! Пытаюсь убедить себя в этом и отделаться от волнения, но всё равно переживаю. Похоже, это у меня уже в крови. Дурная привычка.
Отведённые самим Платоном двадцать минут прошли, и я устраиваюсь на подоконник. Отсюда как раз видно двор, Платона я не пропущу, но его всё нет и нет, а я начинаю злиться.
