– Некая Гулиева В. А. считает, что мы обманным путём разжились народными деньгами. Накатала на нас двадцать три заявления во все инстанции и в прокуратуре отметилась. Им проще проверку инициировать и ничего не выявить, чем доказывать ей что мы честно выполнили капитальный ремонт и отчитались не то что за каждый рубль, а даже за каждую копейку.
– Осень, – пожимаю я плечами и выхожу из архива.
– Я к тебе зайду, – предупреждает Платон и переводит взгляд с моих глаз на мои губы.
Ну вот.
Не успела расстаться с одним, уже с другим.
И кто я после этого? Что про меня подумает Платон? Нет, конечно, он будет рад зелёному свету, но рано или поздно мой лёгкий переход из одних отношений в другие даст о себе знать. Особенно если учесть что Маркелов ревнив.
Платон приходит ко мне, как и обещал, но ему явно уже не до моих губ.
– Ты распечатала? – спрашивает он о документах, оставаясь на пороге моего кабинета.
Вид у него встревоженный и мне эта тревога передаётся словно вирус, по воздуху.
– Да, – отвечаю не сразу.
– Давай мне, – просит Платон.
Я бегу принтеру и убираю распечатку в папку, чтобы передать Маркелову. Краем глаза вижу, как он лезет в карман и достаёт из портмоне деньги. Подхожу к нему и между нами происходит странный обмен. Я отдаю Маркелову папку, он пихает мне деньги.
– Это что? – интересуюсь я, осторожно беря две тысячные купюры.
– Деньги на такси. Я сейчас в прокуратуру, не знаю сколько продержат, успею тебя забрать или нет, – отвечает Платон, снова просматривая документы, только теперь их копии.
– Сейчас даже не обед, если там ерунда, тебя же не станут там шесть часов держать?
– Угум, – кивает Платон, я даже не уверенна, что он понял, о чём я спросила. – Флешка есть?
– Да, было несколько штук, – сжимаю деньги в кулаке и возвращаюсь за стол.
– Скинь ещё на флешку сканы, – просит Платон и стоит на месте.
Значит, это нужно прямо сейчас, и я тороплюсь выполнить его просьбу.
– Ты же сказал, что это простая проверка, – снова говорю я, роясь в ящике стола в поисках флешки. – К чему так долго тебе быть в прокуратуре?
– Проверка простая, но я хочу всё решить, как можно скорее. У нас так-то тендер на носу. Мне с прокурорскими сейчас разборки не нужны, – объясняет Платон.
Я нахожу флешку, скидываю всю папку с документами по сто второму кварталу туда и подхожу к Платону.
– Не волнуйся, к ужину я точно вернусь, – говорит Платон с улыбкой глядя мне в глаза и очень медленно забирает у меня из руки флешку.
Я нервно сглатываю и тренирую свою силу воли, удерживая взгляд на светлых глазах Платона.
– И хлеба купи, – быстро просит Маркелов, словно выводит меня из ступора.
– Ладно, – киваю я, когда за Маркеловым уже дверь закрывается.
Глубокий вдох. Ещё один. Нужно как-то продержаться хоть недельку. А ещё лучше две. А кто знает? Какие там нормы перехода из одних отношений в другие? День – это совсем мало. Два тоже смешно.
Мама очень негодовала со своими подругами, когда у нашей соседки умер муж, а через два месяца та уже начала жить с другим мужчиной. Год они перемывали на нашей кухне кости непутёвой вдовы. Считали, что она должна была страдать и рыдать на могиле, а не строить личную жизнь. Угомонились только когда та разродилась хорошеньким синеглазым мальчишкой.
Белов, конечно, не умер и траур по нему носить я не обязана, но сдаваться так просто Маркелову тоже странно. И откуда это спонтанное желание взялось?!
Злясь на саму себя, я отправляю Дашке сообщение с предложением пообедать вместе в столовой. Она могла наставить меня на путь счастья и оправдать мой поступок чем угодно, требуя сойтись с Платоном как можно скорей.
В обеденный перерыв встречаюсь с Дашей в очереди буфета. Она так удачно стоит крайней, что я пристраиваюсь сразу за ней.
– Ты чего это в буфет? Разбогатела? – интересуется подруга, когда я ставлю на поднос не только компот за двадцать, но и самый дорогой салат из всех, что есть на выбор.
Целых семьдесят шесть рублей за стограммовую порцию глухариного гнезда.
– Мне Платон дал денег на такси и хлеб. Две тысячи. Не знаю, на чём у нас можно десять километров за такие деньжищи проездить. Зарплата уже в пятницу, доложу, если что, – оправдываюсь я, сомневаясь тут же, что Маркелову взбредёт в голову забирать у меня сдачу.
– Сам бог велел гульнуть, да? – усмехается Романова и движется вперёд, выглядывая хищным взглядом аппетитные блюда в лотках.
– И мне очень нужно поговорить с тобой, – произношу я и Дарья поворачивается ко мне.
– Про Платошу? – спрашивает она и губы её, покрытые ярко-бордовой помадой, растягиваются в довольной улыбке.
Я киваю, но смотрю на эту помаду, соображая, где же я видела этот особый оттенок бордового.
– Тебе идёт этот цвет. Где-то я уже сегодня видела эту помаду... –
– Я у Ларки взяла попробовать пробник и уже заказала полный размер. Ты не хочешь, что-то у неё купить? Она заказ собирает, через неделю раздаст. А тебе теперь не надо экономить, балласт скинула, вся зарплата твоя.
