– Почему это нельзя? – я надавливаю на его плечи, и Максим практически падает на кровать. – Как нам может быть нельзя? Беременным вообще всё можно, ты не знал?
Он кусает губы, сдерживая улыбку. А когда я медленно снимаю трусики, от его улыбки не остаётся и следа. Теперь он пристально следит за каждым движением моего тела. Как я приближаюсь, расстёгиваю ремень, пуговицу, молнию и стягиваю его брюки вместе с боксёрами. Потом седлаю его, прижимаюсь лоном к члену и погружаю в себя головку, помогая рукой.
– Чёрт, да... – хрипло выдыхает Макс, откидываясь на покрывало и закатывая глаза от блаженства.
Я медленно опускаюсь на его члене, не делая резких движений. Возможно, и правда, нельзя заниматься сексом так, как раньше. Во всяком случае, до консультации с врачом. А пока мы просто будем осторожнее.
Максим вновь смотрит на меня, приподняв голову. Гладит мои бёдра, живот, грудь. Помогает подниматься и опускаться на нём, вышибая из нас обоих стоны блаженства.
Потом решает взять инициативу в свои руки и укладывает меня на покрывало. Но сначала целует мой живот, с нежностью шепчет что-то, словно ведёт негромкий разговор с нашим младенцем, но я не разбираю слов.
– Что ты там говоришь? – запускаю пальцы в его волосы.
– Это секрет, – хмыкает Максим, поднимаясь с поцелуями к груди, шее, губам.
Удерживая вес тела на руках, сильно вжимается между моих бёдер и входит в меня до упора, впитывая мой стон ртом.
– Секрет?
– Да. Но когда-нибудь я тебе расскажу!
И больше ничего не говорит. Мы занимаемся любовью так долго, что рискуем пропустить ужин. Забываем вообще обо всём. О том, что там, за пределами этой спальни, есть ещё какой-то мир, дела и обязанности в нём.
А зачем?
Ведь наш мир – это только мы. И теперь нас стало трое.
Пять лет назад его брат похитил меня по ошибке. А Максим тогда похитил моё сердце навсегда...
Я отняла у себя воспоминания. Превратилась в тень Евы Ждановой, которой когда-то была. Я вообще не знала, кто я такая, если честно.
А когда всё вернулось на круги своя, я себя узнала. Не сразу, но Макс смог наполнить меня уверенностью в себе и показать, как сильно он меня любит. О своей любви к нему я тоже вспомнила. Теперь жалею только об одном – что мы были лишены этих пяти лет. И сейчас мы так рьяно навёрстываем упущенное, что, скорее всего, у нас будет очень много детей.
Расплываюсь в улыбке.
– Ты улыбаешься? – спрашивает Максим, замирая.
– Да, – я обвиваю ноги вокруг его бёдер и рывком притягиваю к себе плотнее.
Мы синхронно стонем, а потом я отвечаю:
– Я думала о том, что у нас будет много детей.
Максим тоже улыбается. Припадает к моим губам и начинает двигаться, толкаясь в меня, превращая каждую клетку в моём теле в натянутую струну. Жар внизу живота напоминает извержение вулкана. И я кончаю, когда Максим шепчет:
– Ты права, много. Потому что я не смогу остановиться и всегда буду хотеть тебя так же, как сейчас.
Конец
