Чую подвох в каждом жесте, в чуть дрогнувшей брови, в этом ненормальном излишне настойчивом желании мне угодить, в излишней заботе, в скорбной зелени, застывшей на дне глаз мужчины. И под руку он меня держит совсем не для того, чтоб не дать убежать. Отчаянно боится, что я упаду. Стоило чуть оступиться, как меня обхватили за талию. Нежно и крепко. Сколько мнимого, а может, и искреннего, кто знает, беспокойства в этом вопросе, способна ли я стоять. И никак не пойму, на кой черт я им так понадобилась. Украшения? Наверняка потом отберут. Платья? Джинсы? Это не столько стоит, сколько оплаченный перелет сюда, да и само похищение. Очень крепко они вложились, очень. И бумага о браке. Нет, тут определенно что-то сильно не так. Может, я на кого-то просто похожа? Должна стать чьим-то двойником? Обеспечить идеальное алиби? Все возможно, конечно, и такой вариант тоже нельзя полностью исключать. Надо плотно поесть дикоросов, в отеле и кусочка в рот не возьму, по крайней мере, со своей собственной тарелки. Кто знает, чем меня травят или хотят отправить, если так беспокоятся, что я и стоять уже не могу? А что, неплохой вариант. Выдать меня за некую девушку, грохнуть тут и получить на руки свидетельство о ее смерти. А та продолжит жить по моим подлинным документам, будучи уже в законном браке за Генералом. Надо как можно скорее уносить ноги. Пока же с достоинством отыграть роль, не вызывая лишних подозрений. И постараться в качестве платы прибрать к рукам как можно больше драгоценностей и всего того, что они готовы мне дать, кроме еды, само собой разумеется, и косметики. Яд способен проникать через кожу. Значит, и с одеждой тоже могут возникнуть нюансы, назовем это так. До ночи продержусь в отеле, а с наступлением сумерек прогуляюсь до холма. В вертолет верится слабо, конечно, но чем черт не шутит. Хотя бы осмотрюсь. Или стоит дождаться предрассветной мглы? Поспать тоже было бы неплохо перед побегом, этой ночью я смогла урвать всего пару часов. Мало. Отвратительно мало. И спать не хочу, должно быть, на стрессе. Наоборот, ощущаю невероятный подъем сил, как в студенчестве, когда мы ездили собирать материал для статей на курганы. Практика, двое суток не спали, и мне не хотелось. Ещё необходимо провести ревизию косметички. Муж прекрасен в любви, но ребенка домой привезти мне не хотелось бы. Тут сама не знаешь, удастся ли выжить, да и вообще я не готова, а дамские таблетки подходят к концу.
В Швейцарию он меня не повезёт, это понятно. Глупая сказочка. Не знали, кто я по профессии? Брали только за внешность? Думают, что я наивная дура. Что ж, это просто прекрасно. Удобно, когда тебя не берут в расчет.
— Эйтэм, взгляните, какие чудесные грозди! Вам подать какую-либо или предпочтете срывать сами?
Зелёная стена увешана медовыми гроздями. Совсем не такие, как на прилавках в магазине. Прозрачные, янтарные, словно это лишь сок, застывший крупными каплями. Черный виноград, напротив, матовый и, действительно, иссиня- черный, удлиненный, заманчиво пахнущий зеленью на прогретом солнцем местечке.
— Мне с земли не достать. И стоять сложно, похоже, я за день, действительно, устала..
Чуть шатнулась на каблучках и тут же была поймана в объятия. А в глазах мужчины поднялась волна страшного беспокойства. Даже заозирался, бедный. Видимо не готов к тому, что я начну умирать прямо тут, практически у него на руках.
— Вам не сложно поднести меня ближе к той лозе? Там ягоды выглядят более крупными.
— Ваше желание — закон для любого. Это счастье быть рядом и иметь возможность осуществить желание эйтэм.
Одно радует, меня к нему больше так сильно не тянет. Приятно себя ощущать на руках сильного красавца мужчины, но трогать уже не хочется, разве что самую малость.
Генерал
Эйтэм нашли сразу, та взбирались на холм. Чудом удалось спасти ее от дракона. Сегодня прорвался только один и мгновенно ушел, не дав толкового боя. Вернулась, опираясь на локоть моего бывшего друга, генерала Далько. Бледная, хрупкая, и невыносимо прекрасная. Мотылек, которому суждено вскоре угаснуть. Далько чист, об измене не думаю, брачный обряд бы не дал. Да и эйтэм достаточно лишь только касания, чтобы вбирать в себя тьму. В сердце колет боль, сожаление, что обрёк на смерть человека, соперничает с чувством долга. А душу заполонила животная ревность, как кто-то иной смеет претендовать на то сокровенное, что нашел и присвоил себе я сам? Я пошел на сделку с собственным сердцем, осуществив выбор. Я, а не он! Как он мог смять крылья не своего мотылька, наполнить черной силой?
— Душа моя, идёмте к столу, ужин накрыт в вашу честь и в честь нашей свадьбы. Поданы трюфеля, все птицы исключительно альбиносы, копчения гномьей работы, эликсиры. Все только самое лучшее, — подхватил я под остренький локоток свою Элли, стараясь отвлечь ее от другого.
— Я не голодна и устала.
— Все же стоит поесть, хоть самую малость. Быть может, вас прельстит черная икра? Специально засолили целый бочонок.
