В это время в зале появилась парочка молодых людей — штабс-капитан артиллерист, который сопровождал молодую миловидную даму в розовом платье. Парочка устроилась в уголке и тоже решила послушать оратора, который и не думал останавливаться.
— … и мои друзья полностью разделяют эту точку зрения. Прогрессивная русская интеллигенция возмущена… Как страна-победитель, Россия должна была после победы пользоваться ее благами. А мы что видим? В то время как Европа показывает высокие темпы роста своей экономики, а мы топчемся на месте. Это явное казнокрадство! А возьмите этого царского фаворита князя Агренева. Вместо того, чтобы дать экономике свободно развиваться, он поставил барьеры на этом пути своими новыми Антимонопольными законами. Нигде в мире нет такой дурости. Нигде! Я объездил за последние годы много стран. Никто и нигде сознательно не загоняет собственную промышленность в такие узкие рамки. И стоит ли удивляться тому, что в любых цивилизованных странах промышленность свободно развивается, приходят иностранные инвестиции, а у нас есть только чахлые ростки.
Штабс-капитан повернулся к своей спутнице и спросил на ушко.
— Марина, а кто этот насыщенный индюк? Хотя нет, это не индюк. Это скорее тетерев на току.
Дама слегка прыснула в кулачек и так же негромко ответила своему спутнику.
— Это господин Милюков. Известный в определенных кругах оппозиционер. Частенько наведывается в разные клубы. Особенно его привечают в Английском Клубе. В 1901 году он даже успел отсидеть несколько месяцев в тюрьме за свои речи и дела. Так что к короне, как ты видишь, он не испытывает никакого уважения.
— Хмм! Я его слушаю всего несколько минут, но мне уже кажется, что ему там самое место, — усмехнулся кавалер.
— Фу, Дмитрий! Что за солдафонские шутки? — осудила дама своего кавалера, но глаза ее смеялись.
Пока молодежь выясняла личность и деяния оратора, у того случился спор с одним из слушателей.
— Но позвольте, — возмутился седой господин во фраке, — неужто вы считаете, что потратив значительные деньги на войну, мы сейчас из воздуха должны найти средства на то, чтобы…
— Не позволю, Порфирий Иванович. Не позволю! Я твердо убежден, что если бы мы заняли Токио, то японцы бы быстро нашли деньги на репарации, а не растягивали их выплату на черт знает сколько лет. Правительство просто не компетентно. А молодой царь, к сожалению, не имеет опыта управления Империей. Ему нужны решительные и компетентные помощники, такие как я, как Гучков, как князь Львов, как Струве, как другие наши компетентные соратники. Иначе страна так и будет стоять у края пропасти. За нами будущее, и история нас еще рассудит. Вы только подумайте, бывший лучший Министр финансов страны Витте якобы сидит на Кавказе на своей даче и никого не желает видеть. Ерунда! Он в ссылке, и никто не заставит меня думать по-иному. Лучшие люди Империи отстранены от управления ею, хотя именно за ними будущее. А еще будущее вот за такими молодыми людьми, как эта достойная пара, которая скромно стоит в уголке.
Вот тут в ораторском запале Милюков сказал лишнего, за что тут же получил от артиллериста отповедь.
— Если будущее страны за нами, то уж точно не за вами, господин хороший, — подал голос штабс-капитан. — С вами, честно говоря, меня связывает только нахождение в одной комнате. Да и то это временное явление. Я в отличии от вас воевал с японцами и знаю, насколько трудно далась победа. Если б не моя офицерская честь, то я бы, пожалуй, сообщил о ваших возмутительных речах в Охранное отделение. А уж там они пусть сами разбираются, достойны вы своего второго тюремного срока или нет.
Лица слушателей в зале посмурнели. Им то, конечно, ничего не будет, ибо они только слушали, но даже в свидетели попадать — это не комильфо. А тут скандал, устроенный офицером на пустом месте. Фу, как это пошло!
Последние слова офицер говорил, уже прекрасно видя в глазах собеседника страх. А потом повернул голову к своей спутнице и предложил.
— Пойдемте, Марина. Мне с этим господином в одной комнате находиться противно. Право, думаю, мы найдем в этом доме более подходящую компанию. А если нет, то я, пожалуй, приглашу вас в один новый ресторан.
Вцепившуюся в штабса во время его монолога Марину наконец отпустило. Она поняла, что на этом, похоже, возможные неприятности закончились. Молодые степенно повернулись и неторопливым шагом покинули залу.
— Возмутительно! Совершенно возмутительно! — бурчал опомнившийся Павел Николаевич. — До чего низко пали нравы молодежи! Заслуженного человека так оскорбить… Будь моем месте был Гучков, он бы точно пристрелил этого молодого нахала.
Собравшиеся оттаяли от неожиданного для них поступка офицера и начали переговариваться. В это время с кряхтением Порфирий Иванович поднялся на ноги и обращаясь ко всем присутствующим произнес.
— А ведь этот молодой человек прав. Мне тоже придется вас покинуть. Честь имею!
