Вторая проблема тоже была связана с Военным ведомством. Правильный подсчет материальных потерь в русско-японскую войну показал, что запаса всего и вся в размере 10 % (винтовок, орудий и т. д.) не хватит не то, что на всю большую войну, но скорее всего и на срок, за который существующие оборонные заводы выйдут на полную мощность. Нужно было создавать запас в 25 %. Но Коковцев естественно был категорически против. Мало того, оказалось, что и мощностей самих заводов не хватает. Причем сильно. Кроме уже запланированных снарядных, патронных, пороховых и так далее заводов нужно строить еще. А потом к ним еще и запасы импортного сырья создавать. И опять Министр финансов был против. Он, понятно, был за направление кредитов в экономику, а не в построенные и тут же законсервированные заводы и фабрики. Получалось, что строить заводы нужно, но деньги придется отрывать от экономики. В общем — проблема, и весьма немалая. Можно, конечно, на нее закрыть глаза, но международная обстановка делать это явно не позволяла.
Кроме того, на середину сентября было намечено проведение Поместного Собора для восстановления в Империи поста Патриарха Русской Православной церкви и выбора самого Патриарха. Проблемой это не было, конечно, но Михаил собирался подкинуть этому Собору важный вопрос. Сословное общество на Руси явно себя изжило и начало тормозить развитие Империи. Было бы неплохо часть ограничений и привилегий отменить, но решать этот вопрос Императору в одиночку было крайне нежелательно. Можно заполучить массу недовольных из тех, на кого нынче опирался Император. А вот если сей вопрос решит представительное собрание, то какие тогда нему вопросы? Однако достаточным представительством среди населения Поместный Собор обладать не будет. И тот же Александэр сразу предсказал, что вопрос отмены части ограничений и привилегий сословного общества Собор скорее всего провалит, поскольку большая часть его делегатов будет представлять церковь и правое крыло общества. И как теперь быть? Собирать еще и Земский Собор совсем не хотелось. Да и вопросов перед Земским Собором тогда нужно ставить больше. И как бы это не вылилось во что-нибудь недоброе. Либералы и левые давно ждут что-нить эдакое и не откажут себе в удовольствии устроить большую громкую свару из-за какого-нибудь пустяка…
В приведенной к покорности Финляндии опять началось какое-то нездоровое бурление. Таковое показывает навозная жижа, поставленная на перегнивание. А финнский сейм закидывал Императора массой всяких прошений и дурацких запросов. И это при том, что русификация Финлядского Княжества пока была заморожена после известных событий. Проблемой это пока не стало, но вполне могло стать в будущем.
Вообще прошлогоднее усмирение Финляндии изобиловало крайне неприглядными событиями. Можно было подумать, что усмиряли не небольшой северный народ, а каких-то диких горцев. Что творили финнские националисты с захваченными русскими, что военными, что гражданскими не поддавалось осмыслению. И расчлененка была не самым вопиющим фактом. Кое-что из этого попало в русские газеты, что вызвало шок даже у либерально настроенной общественности. Отсюда и многочисленные призывы воздать око за око. И тогда даже пришлось сделать кое-что такое, чтобы возмутились не только русские, но и часть иностранной прессы. Материалы об этих операциях уже уничтожены, а их участники будут молчать, ибо гордиться там нечем. Но именно это позволило не обращать внимание на вой английской и прочей «свободной» прессы о злодеяниях русских варваров.
С нового 1907 года в отношении Японии и Манчжурии Россия начала проводить новую политику. Ее предложил Борис Владимирович Штюрмер, назначенный Министром внутренних дел после убийства Плеве. Вроде бы какая связь между политикой, экономикой и Министерством внутренних дел? Но это только на первый взгляд. В данном Министерстве имелся мощный экономический блок. Например, именно Министерство внутренних дел отвечало за помощь пострадавшим от неурожая губерниям и, нужно сказать, что в этот раз помощь пострадавшим от неурожая губерниям была налажена очень неплохо. Да и переселением крестьян за Урал Министерство занималось вплотную. Мимо предложений Штюрмера Коковцев не прошел. Более того, он, ознакомившись с ними, увидел в них конкретную пользу для экономики России. Впрочем это было и не мудрено.
