— Сук-кин ты сын, вор и мошенник, подлец, бестия и взяточник, а не майор, — поднося кулаки к самому лицу Корганова, хрипло проговорил Ермолов. — В солдаты, в серую шинель, в дисциплинарный батальон загоню вора!
Вельяминов все так же молча разглядывал майора, губернатор, обескураженный столь резкими словами Ермолова, хотел что-то сказать, но Вельяминов тронул его за руку.
— Что молчишь, или нет слов оправдаться? — заходив по комнате, уже спокойнее спросил генерал.
— Ошеломлен, ваше высокопревосходительство, убит и раздавлен вашей немилостью… вижу, оклеветали меня враги перед вами, — сокрушенно сказал майор, и по его хитрому лицу пробежала скорбная тень.
— Оклеветали? — переспросил Ермолов.
Майор молча кивнул.
— Докажи! — поднял на него злые, колючие глаза Ермолов.
— Я знаю, это купцы Парсеговы, мои наследственные враги, к вам народ подослали… и еще Мелик-Бегляров, купеческий староста…
— Тоже кровник? — усмехнулся Ермолов.
— Так точно… Он моей головы жаждет, мое разорение или смерть для него счастье.
— А священник Тер-Акопов тоже кровник? — спросил Вельяминов.
— Этот тертер[81] безбожник! Парсеговы за деньги подкупили этого проходимца, — нагло и уверенно отвечал Корганов.
— Ну-с, а почему деньги в сумме четырех тысяч рублей, которые были переданы вам князьями Вачнадзе и Палавандишвили для сдачи в казначейство, остались у вас и не сданы в казну по сей день?
— Врут князья, ваше высокопревосходительство, ничего от них не получал! Ложь и клевета, истинный бог, правда! — воскликнул Корганов.
— Есть свидетели, целых семеро, при которых были переданы вам деньги, и вот их свидетельства, — проговорил Вельяминов.
— Лжесвидетели, видит бог, врут, да и какую силу могут иметь их свидетельства? Ведь это крепостные люди князей Палавандишвили.
— Та-ак, — протянул Ермолов. — Я ведь не говорил, кто эти люди. Откуда же вы, честный, оклеветанный человек, знаете, что это крепостные? Значит, они все-таки присутствовали при этом?
Корганов, опешив, переводил глаза с Ермолова на Вельяминова.
— Догадался, ваше высокопревосходительство, — вдруг спохватился он.
— И нетрудно догадаться, коли они тут же были, — ехидно сказал Ермолов. — Ну, а куда делись другие четыре тысячи, собранные торговцами Авлабара для постройки моста через Куру?
— А-а, — мило улыбнулся Корганов, — действительно, есть такая сумма. Как только начнутся работы, деньги будут внесены… они…
— А сейчас они где?
— Пока у меня.
— Так, ну а две с половиной, которые вы, запугав сололакских торговцев, прикарманили? Где они?
— Внес в казначейство, ваше высокопревосходительство. Вот и квитанция! — поспешно вынимая из кармана квитанцию, воскликнул майор.
Ермолов взял бумагу и тщательно оглядел ее.
— Действительно, внесены. Только как же это произошло, милейший? Деньги эти взяты вами полгода назад, а внесены только сегодня?
— Виноват, ваше высокопревосходительство, употребил их на разные хозяйственные нужды!
— Вы знаете, как вас называют в обществе и в народе? — спросил Вельяминов.
— Знаю — Ванька-Каин, — мягко улыбнулся Корганов. — Так это ж, ваше превосходительство, обидчики мои так назвали!
— Хватит, — прервал Ермолов, — этому господину «плюй в глаза — все божья роса». Вот что, майор Корганов, властью, предоставленной мне государем императором, отрешаю вас от должности, арестовываю строгим арестом на тридцать суток гауптвахты. Ежели в течение трех суток вы не возвратите казне украденные из нее деньги, а обществом и частным лицам — всего, что преступно взяли, будете преданы суду, а это, как понимаете сами, пахнет скверно. По истечении ареста подайте рапорт об увольнении вас со службы.
— Слушаюсь, ваше высокопревосходительство, — уныло промолвил Корганов.
— Идите! — коротко сказал Ермолов. Корганов выскочил из кабинета.
В коридоре уже прохаживался Чекалов. У самых дверей взволнованно ожидал вызова поручик Трошин, возле него стоял полицеймейстер Булгаков.
— Как зверь, рычит и кусается, — ответил на вопрос Чекалова Корганов. — Вам-то хорошо, вы после меня, а я-то первый!
— Господь знает, что лучше: первым или последним, — покачал головой Чекалов.
— Да-с, всем достанется, — убежденно произнес полицеймейстер.
— Статский советник господин Чекалов и их благородие поручик Трошин! — появившись в дверях, пригласил дежурный казак.
Чекалов, подняв голову с остроконечной, рыжеватой бородкой, прошел первым. За ним неуверенно и робко шагнул Трошин.
— Честь имею явиться, ваше высокопревосходительство, — отвешивая Ермолову и остальным поклон, любезно сказал Чекалов.
— Здравствуйте, — буркнул генерал, остальные молча поклонились.
— Ваш офицер? — указывая на онемевшего поручика, спросил Ермолов полковника, стоявшего возле стола.
— Так точно, ваше высокопревосходительство, поручик Трошин третьей роты моего полка, — поспешно подтвердил полковник.
— Как аттестуете его?
— Офицер средних качеств и свойств, ваше высокопревосходительство, особых замечаний не имеет, исполнителен и к службе ретив.
— Ретив? — переспросил Ермолов. — А ведомо вам, полковник, зачем вы вызваны сюда?
— Так точно! — торопливо ответил полковник.
