— Ты похожа на очень красивую женщину с интернетом, — ответил он.
— Поль, знаешь разницу между очень красивой женщиной и личным референтом?
— Я знаю, и не стал бы грузить тебя работой, но я веду машину. И я обещаю огромную вкусную пищевую компенсацию, как только ты решишь остановиться и пообедать.
— Ты влип, Поль! — весело объявила она. — Мы обедаем в Реймсе по полному профилю!
— Реймс годится, — ответил он, — две трети пути к Брюсселю.
— Тогда я готова поработать. Начну с поиска кыштымского сценария…
С этими словами она нырнула в пучину интернета и через полчаса сообщила такую информацию: Кыштым — секретный городок в бывшем СССР, на Урале, рядом с Челябинском. Созданное там сразу после Второй Мировой войны полувоенное предприятие «Маяк» занималось всем ядерным: от оружия и радиоизотопов до переработки и утилизации радиоактивных отходов. С момента основания и до середины 1950-х утилизация была упрощена до изумления: отходы в виде водного раствора сливались в бетонированные котлованы, затем это закрывалось бетонной крышкой, а тепло от распада отводилось с помощью простейшей системы охлаждения. Осенью 1957-го сломалось охлаждение в котловане с раствором, содержащим почти сто тонн разнообразных ядерных отходов. Раствор стал выпариваться, концентрация — расти, и произошел взрыв такой силы, что оконные стекла выбило в радиусе двух миль, а содержимое котлована взлетело в небо примерно на милю в виде радиоактивной пыли и расползлось по ветру. Заражена была площадь, равная половине Швейцарии. А по количественным параметрам заражение превышало в 20 раз то, что было позже, в 1986 при взрыве на Чернобыльской АЭС.
Такая история…
— Вот дерьмо, — прокомментировал Поль.
— Еще какое, — согласилась Лаура, и углубилась в поиски ответа на загадку последнего пророчества Каддафи (о котором упомянул Хаким аль-Талаа в беседе с репортером). Поиски заняли еще около получаса, после чего тема стала достаточно понятной.
В середине февраля 2011 года в Бенгази начался мятеж исламистов против Муамара Каддафи, и Совет Безопасности ООН поддержал мятежников. Бенгази стал штабом, из которого координировались действия исламистов и сил ООН. И тогда Каддафи сказал (якобы) так: «вода, подаренная мной, встанет вам поперек горла». Имелась в виду, как нетрудно понять, Великая рукотворная река — сеть водоснабжения, построенная по его инициативе. Сеть перекачивала воду из гигантского Нубийского подземного озера к городам, расположенным на крайне сухом пустынном побережье, включая Бенгази. О пророчестве забыли после гибели Каддафи в октябре того же года. Тем более, что его Великая рукотворная река в основном была разрушена в ходе войны и смены режима. Оставшиеся резервуары кое-как продолжали снабжать водой почти миллион жителей агломерации Бенгази. Пока — продолжали. Но если Хаким аль-Талаа не ошибся насчет аварии на складе радиоактивного шлака, то эти водные резервуары будут заражены.
Выслушав эту историю, майор-комиссар снова выдал комментарий:
— Доигрались в строительство демократии, как ее понимают исламисты.
— А-а… — протянула Лаура. — Ты думаешь, там правда есть радиоактивная свалка?
— Да, — сказал он. — Я думаю, даже если раньше ее не было, теперь она там есть.
— Это как? — не поняла она.
— Это по аналогии с Австрийской Бочкой. В смысле с террористическим аппаратом…
— …Взорванным в Шванзее, — подхватила Лаура. — Видишь, я уже начала понимать ваш шпионский жаргон. Так значит, ты думаешь, что в Бенгази взорвана атомная бомба?
— Это не совсем атомная бомба, — ответил Тарен. — Это, вероятно, фюзор с оболочкой из обедненного урана. Тротиловый эквивалент меньше полтонны. Хотя это в Австрии на Шванзее было меньше полтонны, а что было в Бенгази — только дьявол знает.
Некоторое время оба молчали, просто любуясь местностью. Они проезжали восточные пригороды Дижона — древней столицы Бургундии, построенной при римской династии Северов. Тут осталось что-то. Может, стиль усадеб с виноградниками? Или аура? Хотя регион современный, просто с аграрным уклоном. Лишь иногда с трассы были видны действительно старые образцы средневековой замковой архитектуры (а не новодел). Немного позже, когда они уже проезжали городок Селонже (с изумительным замком в романском стиле), Лаура внезапно заявила:
— Пожалуй, когда приедем в Реймс, на автозаправке я закажу кроме полного бака две большие канистры. Чтоб в случае чего хватило на еще одно заполнение бака.
— В случае чего? — удивился майор-комиссар.
— У меня нехорошие предчувствия, — пояснила она. — Может, потому, что я не понимаю происходящее. Например: зачем сажать аргонавтов в тюрьму?
— Обычно они садятся за наркотики и прочую нелегальную биохимию, — сообщил он.
— Слушай, Поль, а кому какое дело до их биохимии? Генлабы, генвикторики, ксианзан никому не угрожают. Но полиция почему-то винтит больше за это, а меньше за всякие опиаты, вызывающие наркоманию с уличным грабежом ради дозы.
— Лаура, я спецагент, а не парламентарий. Не я придумываю и принимаю законы.
Она недоуменно покрутила пальцами перед своим носом.
