– Корнуолл стал не тем без тебя. Я чувствовала себя такой одинокой. – Одна слезинка катится по щеке у Микки. – Именно поэтому я приехала сюда, и теперь я на самом деле счастлива, даже счастливее, чем была в Корнуолле, а ты настаиваешь, чтобы я возвращалась домой. Этого не случится.
Я использую другую тактику.
– Я сегодня видела, как ты катаешься. Почти на одном дюйме воды!
Я ожидаю, что она будет выглядеть хоть немного виноватой – или просто признает опасность.
– И что?
Я чувствую себя матерью, влезающей в жизнь дочери-подростка.
– Ты знаешь, насколько это рискованно? Мы в забытом богом месте, вдали от всего. Если что-то случится…
– Ты серьезно? – спрашивает Микки. – И это
Две пары кроссовок «Адидас» раскачиваются взад и вперед на фоне бледного зимнего солнечного света. В мой первый день в новой школе мы с Микки сидим бок о бок на верху установленной на улице шведской стенки. В воздухе пахнет коровьими лепешками, этот запах очень сильно отличается от запаха бензиновых выхлопов в моей старой школе. Рядом с ней проходила оживленная автомобильная дорога, по которой курсировало много автобусов.
– Я не понравилась никому из других девочек, – прошептала я.
– Не беспокойся, – ответила Микки. – Я буду твоей подругой.
– Хорошо.
Я тогда боролась со слезами, старалась не расплакаться. Я скучала по своей старой школе и нашему дому. По моей жизни там.
Микки обняла меня.
– Давай держаться вместе.
– Я ненавижу это место. Чем здесь вообще можно заниматься?
– Ты умеешь кататься на доске по волнам?
– Никогда не пробовала.
– Я тебя научу.
– Классно! – Я почти не умела плавать, но не собиралась ей это говорить. Ее черные блестящие волосы были заплетены в косички, мне понравилась ее озорная улыбка, даже показалось, что с Микки будет весело. – А я научу тебя ходить по горизонтальным перекладинам. Хочешь попробовать?
Микки пискнула, когда я встала на них.
– Не смотри вниз. В этом и заключается весь секрет, – объяснила я.
Она медленно поднялась на ноги, ее темные глаза стали большими и испуганными.
– Посмотри на меня. Перекладины видишь? Забудь про расстояние до земли и просто иди, как ты обычно ходишь.
Микки осторожно сделала шаг вперед.
– Эй! Прекратите немедленно! – закричал кто-то.
Микки покачнулась и чуть не упала. Я вовремя схватила ее за руку. Мы быстро сели и расхохотались.
– Слезайте оттуда, девочки! – Внизу стояла мисс Роттерли и махала руками.
Во второй половине дня я сидела перед директорским кабинетом из-за моего «опасного» поведения. Я почувствовала облегчение, когда прозвенел звонок. Перед школой моя мама разговорилась с мамой Микки. Пока мы их ждали, я залезла на дерево.
– Как ты туда забралась? – закричала Микки.
– Это легко! – Я соскользнула вниз и показала, куда ставить ноги.
Микки была ниже меня ростом, поэтому я ее подсадила, а затем снова залезла на дерево вслед за ней.
– Пора домой, – сказала мама Микки.
Но Микки не могла спуститься. Я и забыла, что залезать вверх всегда легче, чем спускаться вниз. В конце концов ее маме пришлось вызывать пожарных. Услышав шум, мисс Роттерли вышла из школы, чтобы посмотреть, что происходит. Когда она узнала, что во всем виновата я, она просто слетела с катушек.
– Что с тобой такое?! – заорала она. – Если ты будешь и дальше так себя вести, то кто-нибудь обязательно получит серьезную травму.
Укушенное муравьем место пульсирует. Я снова прикладываю к нему лед.
– По сути, я делаю то, что всегда делала ты, а ты меня за это критикуешь, – заявляет Микки.
– Но он умер, – отвечаю я. И на меня накатывает новая волна вины.
– Ты в этом не виновата.
Это спорный вопрос, но я не говорю этого вслух. Мы столько раз об этом спорили. Кто-то кусает меня в плечо – огромный комар. Я хлопаю по нему и размазываю кровь по коже.
– Боже, какие же здесь огромные комары.
– К ним привыкаешь, – говорит Микки.
– А муравьи? Они тебя волнуют?
– Не особо. Только мотыльки, но и на них я теперь не реагирую так, как раньше.
– Правда? – Она всегда боялась мотыльков, они просто приводили ее в ужас. Не бабочек. Только мотыльков. Я считала это смешным и милым – они же даже не кусаются! – пока не стала свидетельницей настоящей панической атаки. – Помнишь, как мотылек запутался у тебя в волосах?
Мы тогда ехали по узкой петляющей дороге, как и большинство дорог в Корнуолле, и мотылек внезапно залетел в окно у водительского места и ударил Микки в лицо. Она закричала и потеряла управление автомобилем, который рванул вперед, затем – к счастью – резко остановился на краю дороги и немного накренился.
Я пыталась выгнать мотылька из машины, но Микки судорожно размахивала руками во все стороны, мотылек в это время бился в углу ветрового стекла, хлопая крыльями.
Микки улыбается.
– Да, помню, но давай не будем об этом говорить.
Теперь мы смеемся, вспоминая тот случай, но вполне возможно, что тогда я была как никогда близка к смерти. Я испытываю облегчение от того, что сейчас Микки больше похожа на себя обычную, и достаю телефон. Сигнала так и нет.
– Ты привыкла быть вне связи?
– Мне это очень нравится.
