Вся еда хранится в плотно закрытых пакетах и коробках, чтобы до нее не добрались обитатели леса. Я насыпаю мюсли в миску и плотно закрываю пакет. Я чувствую себя неловко, пользуясь их припасами. Я должна дать им денег за то, что ем. Если их не возьмет Микки, может взять Скай. Молоко в переносном холодильнике фактически плавает в море растаявшего льда. Я нарезаю банан и наблюдаю за Джеком, пока завтракаю.
Он держит доску у себя на коленях, выдавливает из маленького тюбика искусственную смолу, затем размазывает ее палочкой по фибергласовой поверхности. Как и обычно, на нем надеты только бордшорты. Я вижу, как двигаются его бицепсы, когда он размазывает искусственную смолу. Он проверяет работу кончиком пальца, затем достает наждачную бумагу и аккуратно трет обработанное место. Закончив с этим, он открывает новую банку с воском.
Мне забавно наблюдать, как он подносит ее к носу и глубоко вдыхает запах.
Он видит, что я за ним наблюдаю, и улыбается.
– Лучший запах в мире.
– Ты где-то работаешь? – спрашиваю я. Я чувствую себя излишне любопытной, задавая этот вопрос, но я забочусь о Микки, защищаю ее интересы.
– У одного моего приятеля компания по установке солнечных батарей. Если нам нужно подзаработать, мы с Клементом звоним ему.
– Надеюсь, тебе не приходится поднимать тяжести.
Микки говорила, что бывали периоды, когда он не мог работать. Совершенно точно, что любой тяжелый труд с его травмами противопоказан, и ему будет трудно работать физически.
– Пытаюсь не поднимать.
Он улыбается ослепительно-белой улыбкой, демонстрируя идеальные зубы, но его глаза каждый раз выражают иные чувства. И я понимаю, что пострадала не только его спина. Он был профессиональным серфером, а теперь он кто? Он все еще пытается с этим разобраться. Вероятно, последние несколько лет были тяжелыми. Я чувствую, что в его душе много грусти, и очень хочу помочь.
Он выпрямляется и потирает спину. На самом деле выглядит слегка обдолбанным. Интересно, какие болеутоляющие он принимает? Совершенно точно сильные.
– Хочешь, чтобы я проверила твою спину?
– Да, давай.
Сегодня утром его глаза кажутся особенно голубыми. Я заставляю его лечь на коврик. Сквозь листья проникают лучи солнца, его кожа кажется пятнистой. При солнечном свете я вижу глубокий вертикальный шрам в нижней части его позвоночника, еще там синяки и успевшая немного затянуться царапина.
– Масло у тебя есть? – спрашиваю я.
Он колеблется.
– У меня в палатке есть «Дип Хит»[33].
– Я могу ее взять?
Он опять недолго колеблется, словно у него в палатке есть что-то, что я не должна видеть. Он точно не хочет, чтобы я это видела.
– Конечно. В боковом кармане слева.
В палатке пахнет мужским дезодорантом. Я оглядываюсь, пытаясь найти «Дип Хит». Вещи Микки разложены аккуратными стопками; вещи Джека небрежно разбросаны везде.
В ветках над нами летают и кричат попугаи, когда я намазываю разогревающей мазью участки с двух сторон позвоночника Джека.
– Микки говорила, что ты участвовал в этапах отбора на чемпионат мира. Сколько тебе было лет, когда произошел несчастный случай?
– Двадцать шесть.
– Делай вдох, когда я давлю. А сейчас тебе сколько?
– Двадцать девять.
В среднем серферы достигают пика в период от двадцати пяти до двадцати девяти лет. Серфинг –
В видах спорта, похожих на серфинг, никогда не знаешь, у кого получится пробиться. Нужен природный талант, возможности и правильный настрой, но роль также играет и удача. Наверное, это можно сказать про любой вид спорта, но особенно в серфинге ты на многое не можешь повлиять. Каждый серф-спот отличается от других. Каждая волна отличается от других. Мы гребем в неизвестность, в королевство, где королем является природа.
Микки не повезло: она так и не смогла заработать те очки, которые требовалось, – возможно, не могла справиться с давлением во время соревнований. Но Джеку не повезло совсем по-другому. И это их объединяет.
Я распрямляюсь, стряхиваю грязь с колен.
– Вот. Все что могла.
– Спасибо. – Джек довольно легко поднимается.
Когда ты большую часть рабочего дня проводишь рядом с полуголыми телами, то видишь все шрамы, все дряблые и отвислые части, а также другие места на теле, которые обычно скрыты под одеждой. Тело Джека? Шесть футов, стройное, мускулистое, идеальное. Когда я отрываю взгляд от его груди и смотрю ему в лицо, то понимаю, что ему забавно за мной наблюдать, и он этого даже не скрывает.
Я отворачиваюсь.
– Прости.
– Да чего там? Смотри сколько хочешь.
Я снова перевожу взгляд на его лицо. У меня учащается дыхание, я быстро сглатываю, когда он смотрит мне прямо в глаза. «Что ты делаешь, Кенна?» Пара лорикетов пролетает у нас над головами, друг рядом с другом, как пара бомбардировщиков, и я отступаю от Джека.
Он поднимает свою доску.
– Не пойдешь?
– Нет.
– Увидимся.
Он трусцой бежит по тропинке.
