– Если я катаюсь там, они меня ненавидят, потому что я испанец, – продолжает он. – Если я катаюсь во Франции, меня ненавидят, потому что думают, что я баск. Когда я в последний раз катался в Мундаке, мне прокололи шины.
– Тошнит от этого! – качает головой Джек.
– В Бразилии то же самое, – рассказывает Виктор. – Если ты из Рио и катаешься на пляжах Сан-Паулу… – Он быстро щелкает пальцами, а затем делает ими круговые движения[41].
– В Корнуолле с этим тоже плохо, – говорит Микки.
Я смотрю на нее и вспоминаю тот день, когда кто-то написал на скалах над нашим местным пляжем краской из баллона: «Япошки, валите отсюда». Тогда мы были подростками, и надпись не адресовалась ей лично (у нас там жили несколько японцев-серферов), но, вероятно, ей было больно. Муниципальный совет не торопился стирать эту надпись. Когда я больше не могла на нее смотреть, я спросила у папы, как стереть краску из баллона, и он пошел вместе со мной на пляж, чтобы помочь отчистить от нее камни. Но можно ли стереть отношение?
– Отношение к женщинам все-таки отличается, – говорит Виктор Микки. – Бить тебя не будут.
Скай закатывает глаза.
– Ага, они только и думают, как нас дропнуть, снейкнуть, угрожают нам и издеваются над нами.
Виктор обнимает ее рукой.
– Когда-нибудь я отвезу тебя в Рио.
Скай не обращает на него внимания.
– Именно поэтому Залив такой особенный. Нам не приходится с этим сталкиваться.
– Должны быть серф-споты только для женщин, – заявляю я.
Скай и Микки склоняются ко мне, чтобы хлопнуть открытыми ладонями по моим открытым ладоням. Мы смеемся, увидев выражения лиц мужчин.
– Это грустно, – говорит Клемент. – Серферы всегда любили путешествовать, смотреть другие места, кататься на других волнах.
– Проблема в том, что нас слишком много, а волн недостаточно, – замечает Райан.
Клемент тянет руки к Виктору, сидящему с одной стороны от него, и к Джеку, сидящему с другой.
– Если бы не локализм, я никогда не познакомился бы с этими парнями.
– Правда? – спрашиваю я.
– Да. Я катался в Наррабине[42], – рассказывает Клемент. – И услышал перебранку – цеплялись к Виктору, по сути, потому, что он чертовски хороший серфер. «Ты не местный?» – орал один из них. Тощий австралийский мальчишка.
Клемент смотрит на Джека, и я понимаю, что он говорит про него.
– Виктор поступил неразумно, вступив с ним в разговор, – продолжает Клемент. – Его английский тогда был хуже, чем мой, и это еще слабо сказано.
Виктор хохочет так громко, что я подпрыгиваю на месте.
– Что ты там несешь, брат? Я всегда говорил лучше тебя на английском.
– Виктор оседлал волну, а Джек его дропнул, – говорит Клемент.
– Я всех дропаю, – заявляет Джек.
– Это можешь нам не рассказывать, – буркает себе под нос Райан.
– Виктор был готов вступить в драку, – рассказывает дальше Клемент. – И я забеспокоился за Джека.
Теперь хохочут все.
– И что дальше? – спрашиваю я.
– Я понял, что Виктор – хороший парень. Я поговорил с ним по-испански, чтобы Джек нас не понял.
– Ты говоришь по-испански? – интересуюсь я у Виктора.
– Говорить не могу, но понимаю, – отвечает Виктор.
– Я объяснил, что Джек живет вместе со мной, – рассказывает Клемент. – И я пригласил Виктора к нам, сказав, что Джек приготовит для него ужин в качестве извинения. Видели бы вы лицо Джека, когда зазвонил дверной звонок и на пороге стоял Виктор.
Все оглушительно хохочут. Странные люди мужчины: быстро заводятся, готовы вступить в драку, но так же быстро и прощают. Теперь Джек и Виктор кажутся лучшими друзьями, поэтому трудно поверить в то, как они впервые встретились.
– Боже, я
Мы все издаем какие-то возгласы, выражающие согласие. Но если бы не локализм, я не познакомилась бы с Касимом.
И, опять же, он мог бы до сих пор быть жив.
Мы с Микки полетели во Францию на выходные, в аэропорту Биаррица забрали заранее арендованную машину. Она гуглила серф-споты, а я сидела за рулем, направляясь на север.
– На сайте Wannasurf говорится, что дно неровное. Впадины, и еще какие-то коряги могут валяться, – читала она.
– М-да, – только и сказала я.
– «На этом споте очень сильный локализм. Не привлекайте внимания, ведите себя тихо». Проклятье.
– Дальше что?
– Вот тебе несколько комментариев: «Пока я находился в воде, мне разбили зеркало на машине. Если вы взяли машину напрокат, надеюсь, у вас есть страховка». У нас есть страховка?
– Да. Но за урон не больше чем на пятьсот евро. – Между деревьями замелькал пляж. Я напрягла зрение, чтобы увидеть волны. – Высматривай место для парковки.
Микки схватила меня за руку.
– Нет, не нужно здесь останавливаться. Вот еще один комментарий: «Если у вас немецкие номера, как у меня, то к вам и полицейские могут залезть в машину. Ко мне залезли». Не думаю, что нам следует останавливаться у линии пляжа. Сразу видно, что наша машина арендованная.
Она была права: на боку огромными буквами было написано «Аренда без хлопот».
– Я уверена, что все не так плохо, как они пишут, – заявила я.
– Правда? Я не смогу наслаждаться серфингом, если буду беспокоиться о машине.
