Я сижу и смотрю, как катаются другие, а сама пытаюсь привести дыхание в норму. Судя по тому, как человек ведет себя в воде, о нем можно многое узнать и понять. Я обратила на это внимание еще в Корнуолле. Джек без стеснения ворует у других волны, мешает им, пытаясь проехать на волне с кем-то еще, и его это, кажется, совершенно не волнует. Клемент, похоже, хочет умереть, потому что взлетает на каждую волну, которая на него катится. Виктор отсиживается сзади, ждет гигантских волн. Скай то взмывает вверх, то опускается вниз, высасывая до последней капли энергию из каждой волны. Я не видела раньше, как катается Райан. Почему-то я думала, что он будет держаться где-то с краю, подальше от остальных, как делает на земле, но он в гуще событий, ждет и ловит волны.
Что касается Микки…
– Ты стала так хорошо кататься, чертовски хорошо, – говорю я ей, когда она снова разгребается в сторону океана.
– Я знаю. – Микки сияет от радости, ответив так, как она считает неподобающим для японки, и я смеюсь вместе с ней.
Виктор ловит волну. Я замечаю, что он – гуфи, у него правая ведущая нога, в отличие от всех нас. Волна катится на Райана, но ее хочет перехватить Джек. Я морщусь, когда их тела сталкиваются. Оба оказываются рядом в воде, Райан хватает Джека за волосы. Я видела вчера, как Джек дропнул Виктора, украл у него волну, но Виктор просто посмеялся, а Райан на самом деле в ярости.
– Эй! Успокойся! – кричит Клемент.
– Сет идет! – орет Виктор.
Я поворачиваюсь и вижу, что на самом деле накатывает сет. «Взять одну волну, – говорю я себе. – Взять одну приличную волну, и я буду счастлива».
– Давай, Кенна! – кричит Микки.
Я сильно гребу, вскарабкиваюсь на ноги, затем еду по волне. Я пляшу на воде. Не знаю, доска непривычная или волна, но мне удается сделать только пару поворотов перед тем, как я теряю равновесие, но этого достаточно.
Микки обнимает меня, закинув руку мне на спину, когда мы чуть позже вместе идем по песку.
– Кататься с тобой так здорово.
Я опускаю взгляд, смотрю на себя. Из порезов на ногах течет кровь, руки и спина оцепенели, но я впервые за два года чувствую себя счастливой.
Сегодня вечером Джек дежурит на кухне. Мои изначальные страхи оказались беспочвенными – я думала, что он грубый и агрессивный, но он постоянно флиртует и снейкит Микки во время катания. Я не понимаю, что Микки в нем нашла. Должно же быть что-то, кроме внешности?
Я направляюсь к нему, нацеливаясь докопаться до причины, почему она собирается за него замуж.
Он бросает мясо из пакета на барбекю.
– Что это? – спрашиваю я.
– Фарш из мяса кенгуру, – отвечает Джек.
Голубые глаза смотрят на мое лицо, и я снова чувствую жар, меня влечет к нему, хотя я этого и не хочу. Мясо шипит, влажный воздух наполняется запахом дичи. Я морщу нос.
– Австралийцы нечасто его едят, – поясняет Джек. – Им кормят домашних животных. Но у моей мамы было пятеро детей, она не могла позволить себе говядину, поэтому я вырос на кенгурятине.
До нас доносятся стоны Виктора, хотя он и находится на противоположной стороне поляны. Скай заставляет его подтягиваться на перекладине.
– Еще десять! – громко звучит ее голос.
У Виктора дрожат руки, когда он подтягивается спиной к турнику.
– Что еще ты собираешься добавлять? – интересуюсь я.
– Чили. – Джек показывает направление деревянной ложкой. – Вон там растет куст. Посмотри, есть ли спелые. Мне нужно три или четыре.
Я опасаюсь наткнуться на пауков, но все равно ныряю в кусты.
– Это ты посадил?
– Нет, Райан.
Отдавая Джеку чили, я слышу, как Виктор издает звук, больше всего похожий на крик боли. Теперь Скай заставляет его делать приседания с отягощениями – он прижимает к груди большой камень.
– Еще! – орет Скай.
Я наблюдаю, опасаясь, не зашла ли она слишком далеко.
– Ты познакомился со Скай в Сиднее, да?
– Да. Она раньше серфила на Бонди-бич. – Джек нарезает чили и бросает на мясо. – Она закрутила с Виктором. Мы с ним тогда жили у Клемента и его жены в районе Бонди. Когда срок аренды квартиры у Скай закончился, она переехала к нам.
У меня жжет глаза от едких паров.
– И вы впятером жили там вместе?
– Ага. А когда приехала Микки, стали вшестером.
Неудивительно, что у них в доме грязно и такой бардак. Я начинаю понимать, почему эти люди так близки, – они же все время вместе. В Корнуолле тоже были дома, набитые людьми, желавшими сэкономить на арендной плате. Меньше работать, больше серфить. Это девиз любого серфера. Но этим-то людям уже за тридцать. Следовало бы ожидать, что им захочется иметь свой дом или квартиру, сосредоточиться на карьере или завести семью. Микки еще больший интроверт, чем я, и я поражена, что она способна со всем этим мириться.
– В один прекрасный день Скай сказала: «Я могу помочь вам стать гораздо лучшими серферами, но не знаю, хотите ли вы напрягаться ради этого», – продолжает Джек. – Она подала это как вызов.
– Понятно.
