– Не беспокойся. Избавимся, – отвечает Скай.
Внезапно мне приходит в голову мысль: а не опасно ли этим женщинам оставаться здесь? Джек у барбекю. У меня внезапно мурашки бегут по коже, когда он берет в руки две чашки и несет их канадкам. Он же не станет это делать, правда? Но я не могу рисковать.
Я спешу к нему, притворяюсь, что подвернула ногу, и врезаюсь в него. Столкновение получается более сильным, чем я рассчитывала. Чашки летят в сторону; Джек падает на землю.
– Какого черта? – орет он.
– Прости, пожалуйста, – говорю я.
Когда он поднимается на ноги, я вижу, что его лицо искажено от гнева.
Я изображаю смятение и расстройство из-за перевернутых чашек. На дне одной осталась жидкость, запахом напоминающая горячий шоколад.
– Я сейчас все сделаю, – предлагаю я.
– Я сам сделаю, – отвечает Джек.
– Я настаиваю.
Я мою чашки, снова подогреваю молоко и несу их девушкам, которые ужинают бутербродами и картофельными чипсами. Возможно, у меня паранойя. Но несмотря на это, я считаю, что мне следует их предостеречь. Однако Джек и Скай постоянно маячат поблизости, они слишком близко, чтобы я могла что-то сказать.
Меня будит какой-то жужжащий звук. Насекомое? Я вглядываюсь в темноту, готовясь выпрыгнуть из спального мешка, но затем понимаю, что именно это был за звук. Расстегивали молнию на палатке. Хотя теперь я слышу только волны, которые бьются о берег. Мне показалось?
Треск ветки, на которую наступили. Еще чуть дальше расстегивают полу на другой палатке, спустя мгновение – тихие голоса. Это канадки? Снова тихие звуки, словно что-то двигают. Или кто-то двигается. У меня перехватывает дыхание. Я тянусь к молнии на своей палатке, веду ее вверх так тихо, как только могу, но теперь слышу только летучих мышей.
Вероятно, кто-то только что ходил в туалет. Но когда я снова начинаю погружаться в сон, я слышу шаги человека, возвращающегося оттуда, куда он ходил. Я переворачиваюсь на живот и выглядываю в проем у самого низа молнии. Полная темнота, как я и ожидала, но я слышу, как кто-то забирается в свою палатку и застегивает молнию.
Я знаю, чья это палатка.
Клемента.
Когда я просыпаюсь в следующий раз, снаружи уже светло. Я вылезаю из палатки, и у меня внутри все опускается. В том месте, где канадки поставили свою палатку, пусто.
Клемент жарит яичницу с беконом на барбекю. Никого из остальных не видно.
Я иду к нему и чувствую себя ужасно из-за того, что не вылезла из палатки ночью.
– Где они?
Клемент поворачивается, чтобы посмотреть на меня.
– Уехали.
– Что ты с ними сделал?
Он моргает.
– Что, по-твоему, я сделал?
– Я не знаю. Поэтому и спрашиваю. Я слышала, как ты ходил ночью.
– Ты меня в чем-то обвиняешь?
Бекон подгорает, я это чувствую.
– Ты специально говоришь уклончиво или тебе есть что скрывать?
По его лицу ничего невозможно определить. Почему он меня так бесит?
Открывается молния, и Скай высовывает голову из своей палатки.
– Что происходит?
– Ничего.
Клемент спокойно раскладывает бекон по тарелкам.
– Они уехали? – спрашивает Скай, кивая на то место, где стояла палатка канадок.
Кажется, она искренне удивлена. Или она прекрасно умеет лгать.
– Да. – Клемент выразительно смотрит прямо на меня. – Им здесь не понравилось.
Микки выходит из своей палатки. Судя по выражению ее лица, я понимаю, что она слышала часть разговора.
– Хочешь яичницу с беконом, Микки? – спрашивает Клемент.
– Да, спасибо. – Моя подруга вопросительно смотрит на меня.
«Потом», – говорю я одними губами.
Мы едим в тишине. Всем неловко.
– В чем дело? – тихо спрашивает Микки, когда мы с ней моем тарелки.
– Я ночью слышала, как Клемент вставал вместе с канадками, – отвечаю я. – Я боюсь, что он… что-то с ними сделал. – То, что я произношу это вслух, кажется безумным.
– Как, например?
– Не знаю. Угрожал им. – Или хуже.
– Давай прогуляемся, – предлагает Микки. – Посмотрим, на месте ли их джип.
Клемент отправился на пляж, чтобы посмотреть, какие сегодня волны, Скай занимается йогой, никто больше пока не встал, поэтому мы с Микки незаметно проскальзываем на тропу. Вокруг летают и жужжат насекомые. Я машу руками, когда они подлетают слишком близко.
– Я уверена, что с ними все в порядке, – заявляет Микки. – Я не верю, что он мог с ними что-то сделать.
– А я больше не знаю, что думать. Скай, похоже, считает самоубийство жены Клемента подозрительным.
Микки бросает взгляд в мою сторону.
– Она и мне это тоже говорила.
– Затем Элке. Слишком много невезения и злого рока для одного парня.
– Я понимаю, что ты имеешь в виду, – кивает Микки. – Я именно так отреагировала, когда увидела объявление о ее исчезновении. Мне он нравится, но он со своими тараканами.
– Как ты думаешь… – Я бросаю взгляд через плечо; мне не хочется заканчивать это предложение.
Микки тоже оглядывается через плечо.
– Возможно, это звучит смехотворно. Но у него виноватые глаза.
Из кустов впереди доносятся звуки драки. Я вскрикиваю, когда крупная птица перебегает перед нами дорогу. Она уродливая внешне: черная, жирная, с красной головой, перья вокруг шеи желтые, когти острые.
– Кустарниковый большеног, – поясняет Микки.
– Они кусаются?
– Нет.
