Я ударяю кулаком по воздуху.
– Наконец хоть кто-то, кто не кусается.
– Да прекрати ты, все не так плохо.
– Я уже привыкаю. Прошлой ночью у меня в палатке летал комар, все время пищал. Но я так устала, что просто накрыла голову полотенцем и заснула.
У Микки под глазами мешки, пусть и небольшие.
– Ты выглядишь усталой. Опять снился кошмарный сон? – спрашиваю я.
– Да.
Я не думаю, что эта терапия страхом ей помогает. Когда мы доходим до места парковки, я снова вспоминаю о канадках. Желтого джипа там нет. Это немного успокаивает, но вчера вечером они планировали сегодня здесь кататься. Так как Клементу удалось убедить их от этого отказаться?
Микки внезапно замирает рядом со мной.
– Боже мой!
Сбоку от дороги стоит человек, причем стоит абсолютно неподвижно, поэтому я его не сразу заметила. Это Райан со своим шестопером, руки и лицо у него вымазаны грязью. Мы держимся подальше от него.
– Что ты делаешь? – спрашиваю я.
– Дежурю. Я не хочу, чтобы кто-то еще к нам пробрался, – отвечает Райан.
– Ты видел канадок?
– Они уехали.
Мне это только кажется или у Райана в глазах на самом деле горит искорка безумия?
А затем я вижу это: красная клякса на камне рядом с машиной Джека. Судя по тому, как Микки замерла на месте, словно прилипнув к земле, я понимаю, что она тоже увидела это красное пятно. Я смотрю на него. Это то, о чем я думаю? Мы не должны показать Райану, что его видели. Я тяну Микки за руку, и мы быстро идем назад по той же тропе.
Как только мы оказываемся вне пределов слышимости, я поворачиваюсь к ней.
– Это была кровь?
Она хмурится.
– Не знаю. Я не думаю, что Клемент стал бы…
– А Райан?
– Нет! Я знаю этих парней. Должно быть какое-то разумное объяснение.
– Например?
– Может, они что-то разлили. Вино или еще что-то.
– Это было не похоже на вино. – Дикие звери больше не беспокоят меня так, как бывало раньше, но чем больше я остаюсь здесь, тем больший страх у меня вызывают обитающие здесь люди. – Нам нужно отсюда выбираться, Микки.
– Успокойся.
При приближении к поляне я начинаю говорить тише.
Микки бросает на меня полный раздражения взгляд.
– Я поговорю с Джеком. Просто веди себя как обычно, хорошо?
Остальные сидят кружком с мрачными лицами.
– Какие у нас волны? – спрашивает Микки.
– Флэт, – отвечает Клемент.
– Проклятье, – говорит она. – Мне
Актерские таланты Микки производят на меня впечатление. Я не могу успокоиться из-за крови (если это была она), чтобы вообще думать о серфинге.
– Поверь мне: как на озере, – сообщает ей Клемент.
– Райан охраняет периметр, – объявляю я.
– С шестопером, – добавляет Микки.
– Черт побери! Так он же его потерял, – удивляется Джек.
– Кажется, у него сильный стресс. Но он ведь безобидный? – спрашиваю я.
– Только не с шестопером, – смеется Виктор.
Остальные согласно кивают.
Скай с Виктором отправляются на рыбалку, другие остаются, чтобы делать упражнения парами или в одиночку. Мне хочется вернуться к машинам, чтобы получше рассмотреть кровь, но совсем не хочется один на один оставаться с Райаном. Микки обещала поговорить с Джеком, но сейчас она неотрывно смотрит на своего мотылька, поэтому я без особого энтузиазма начинаю заниматься йогой, хотя перевозбуждение никак не проходит.
Клемент не разговаривает со мной все утро. Он делает упражнения целых два часа. Мне неспокойно, когда я на него смотрю. Микки права. У него в глазах тьма, и создается впечатление, что на плечах лежит груз. Причин может быть две: печаль или чувство вины. Человек, умеющий отключаться от боли, как он, сто процентов может отключаться от всего остального.
Даже от мук совести.
На другой стороне поляны Клемент и Виктор проводят спарринг. На головы надеты шлемы с подкладкой, на руках боксерские перчатки, но смотреть на этот тренировочный бой все равно жутко. Они очень быстрые и проворные, двигаются взад и вперед, уклоняются. От силы ударов Клемента я иногда морщусь, но Виктор бьет в ответ не слабее.
Клемент ловит мой взгляд, понимает, что я за ним наблюдаю, снова поворачивается к Виктору и лупит его – удар, удар, еще удар, пока Виктор не оказывается прижатым спиной к стволу дерева.
«Виноватые глаза», – сказала Микки. Но из-за чего?
– Хватит, брат! – кричит Виктор.
Клемент снимает шлем и идет ко мне, тяжело дыша.
– Хочешь знать, что случилось с канадками? – тихо спрашивает он. Он в ярости. – Я услышал ночью, как они собирают вещи. Они передумали серфить здесь, и я помог им отнести их барахло к машине.
– Почему?
Его волосы промокли от пота.
– Потому что они показались мне милыми женщинами, и я не хотел, чтобы с ними случилось что-то плохое.
От этих слов у меня мурашки бегут по телу.
– Теперь довольна? – спрашивает Клемент.
– Я видела кровь, – выпаливаю я до того, как успела передумать и не говорить этого.
Клемент дергается, словно я врезала ему кулаком.
– Крышка багажника ударила Шаннон по голове. Она сильно кровила. Так всегда бывает с ранами на голове.
С этими словами Клемент отходит от меня, чтобы снова заняться боксом. Я смотрю ему вслед. Не знаю, стоит ли ему верить.
