Я срываю повязку с Клемента, затем хватаю Виктора за руку и пытаюсь поднять его на поверхность, но мы все или связаны, или запутались в чужих конечностях. Виктор судорожно хватается за свою голень, пытается размотать тейп, но он в панике и не может этого сделать.
Скай наблюдает за ним с отстраненным любопытством, как ученый. Что с ней не так? Если мы быстро не поднимем Виктора на поверхность, он утонет. Я пытаюсь распутать на нем тейп, но он машет руками во все стороны, лупит по всему, что под них попадается, да и мне нужно отчаянно глотнуть воздуха. Клемент бросает камень, который держал, жестом показывает мне, что делать, и хватает Виктора слева. Я понимаю, что он хочет сделать, хватаю Виктора за другую руку, и мы вместе вытягиваем их со Скай на поверхность. Когда я хватаю ртом воздух, Клемент ныряет еще раз и частично разматывает тейп на ноге Виктора – так, чтобы он мог отсоединиться от Скай.
Виктор кашляет, хватает ртом воздух, давится, бежит по мелководью и падает на песок, где начинает кататься в одну и другую сторону, обхватив голову руками.
Я видела панические атаки страдающих ПТСР только по телевизору. Эта первая, которую я вижу в реальной жизни. Я поворачиваюсь к Скай.
– Это было опасно, черт побери.
Она вопросительно приподнимает бровь.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Это ненормально! Заниматься такими вещами ненормально.
– Так мы же не нормальные люди. Ты хочешь быть нормальной, Кенна? Я не хочу.
Я улавливаю иронию в ее словах. Еще совсем недавно я могла бы сказать то же самое.
– Ты заходишь слишком далеко. Слишком. Ты играешь со смертью.
Улыбка медленно расплывается на губах у Скай.
– Это так приятно.
Только вернувшись на поляну и переодевшись в сухое, я подхожу к Микки и смотрю ей прямо в лицо.
– Сегодня кто-то из нас мог утонуть.
Микки надевает кроссовки.
– Но ведь не утонул, правда?
– Просто повезло. Скай знает, что у Виктора проблема. Клемент предупреждал ее, что подобная тренировка – это плохая мысль.
Остальные занимаются своими обычными делами, как будто ничего не случилось. Скай вытянулась на коврике для йоги, как и Джек.
– Что ты здесь делаешь, Микки? – спрашиваю я. – Они же здесь все ненормальные.
– Это мои друзья. – Микки гневно смотрит на меня, но в ее голосе слышатся сомнения.
– Как хорошо ты на самом деле их знаешь? Ты испугалась не меньше меня, когда увидела кровь на камне у стоянки машин. В любом случае они тебя здесь любят только потому, что ты финансируешь им серфинг.
Я ловлю ее обиженный взгляд и тут же начинаю чувствовать себя ужасно.
– Они позволили тебе присоединиться только потому, что ты физиотерапевт, специализирующийся на спортивных травмах.
Мне это не приходило в голову, но она, вероятно, права. Учитывая, что я примкнула к ним, чтобы у меня было время убедить Микки уехать, странно, что я чувствую себя задетой. Но в любом случае речь идет о Микки, а не обо мне.
– Что будет, когда у тебя закончатся деньги?
– Я найду другую работу. – Микки распрямляется, продолжая гневно смотреть на меня.
– Конечно.
Я так расстроена. Как мне до нее достучаться?
Клемент у барбекю, жарит лук. Вообще-то дежурным по кухне сегодня должен быть Виктор.
Я хлопаю Клемента по плечу. Вечер теплый, он, как обычно, с голой грудью.
– Помочь?
Он поворачивается ко мне. Молчит. Только смотрит. Сегодня во время соревнования между нами установилось доверие, несмотря на то, что перед началом я проголосовала не так, как он. Мы прикасались друг к другу – много прикасались, – наше взаимодействие было практичным и эффективным, и я чувствовала себя удивительно комфортно с ним. Теперь же он как будто щелкнул выключателем. От огня, горящего у него в глазах, у меня внутри все сжимается – и это совсем другое напряжение. Прошло очень много времени с тех пор, как какой-то парень так на меня смотрел.
Я делаю шаг назад.
– Мне не нравится делиться.
– И мне не нравится. – Его глаза продолжают неотрывно смотреть в мои.
На ближайшем дереве цветы кремового цвета. От их запаха слегка кружится голова.
– Тем не менее ты спал со Скай, – бросаю я ему.
– Да. – Он вроде бы занимает оборонительную позицию, но говорит довольно легким тоном. – Это случилось через несколько месяцев после смерти моей жены. Она… – Клемент пытается подобрать наиболее подходящее слово. – Прыгнула на меня. Я был один. Это был разовый случай.
– И как?
У Клемента смягчается взгляд.
– Тебе это не нужно знать. Я все понимаю по тону твоего голоса. Делиться всем было идеей Скай. У большинства из нас развелись родители или они так несчастливы вместе, что мы не понимаем, почему они все еще живут друг с другом. Мы не хотели повторять их ошибок, поэтому все согласились на это. Тогда подобное вроде имело смысл.
– А сейчас?
Он вздыхает.
– Это сильно осложняет жизнь, но, может, отношения и должны быть такими.
