Его голубая футболка хорошо видна в сумерках среди деревьев. Он направляется к скале. Я немного отстаю, когда он добирается до ограждения. Там он садится на корточки. Я не вижу, что именно он делает, только то, как вынимает деньги из кармана. Затем он обеими руками тянется вниз, за край скалы. Примерно через минуту он выпрямляется и возвращается тем же путем, то есть идет на меня. Я как раз вовремя ныряю в кусты.
Удостоверившись, что Райан ушел, я направляюсь к ограждению. Мне страшно через него перелезать – ведь, в конце-то концов, на табличке написано, что здесь эрозия почвы, да и видно, как обрушаются камни. Поэтому я ложусь на землю и ползу вперед, пытаясь рассмотреть, что же он сюда положил. Далеко внизу ревут и ударяются о берег волны. В нескольких дюймах от края в скале есть дыра. Я ее не вижу, но чувствую. Я запускаю туда руку, надеясь, что там нет пауков, и чувствую гладкий холодный металл. Я достаю этот предмет – небольшая прямоугольная жестяная коробка из-под печенья.
Я немного отступаю назад и открываю ее. Внутри лежит толстая пачка денег. В отличие от остальных членов группы у Райана нет машины, в которой он мог бы запереть свои ценности, поэтому вполне разумно, что он хранит все здесь, а не рискует оставлять их у себя в палатке. Под наличными лежат банковская карта, срок действия которой истек месяц назад, и два паспорта, один синий, второй цвета бургунди. Первый – это американский паспорт на имя Райана Хиггса. При виде второго у меня перехватывает дыхание. «Deutschland. Reisepass». Немецкий паспорт.
У меня дрожит рука, когда я его листаю. Вначале я нахожу страницу с фотографией. Молодая блондинка. Имя и фамилия:
Я в шоке чуть не роняю его. Отступаю от края скалы, сжимая паспорт в руке, и в голове появляются самые мрачные выводы. Райан сохранил ее паспорт как трофей после того, как убил? Я содрогаюсь, вспоминая выражение его лица, когда он давил муравьев. Ему требовались деньги. Может, он убил ее, чтобы ограбить? Мне на плечо падает лист, я подпрыгиваю.
«Думай логически», – приказываю себе. Я делаю глубокие вдохи, пытаясь найти какую-то невинную причину, объясняющую, почему паспорт Элке у Райана. Может, Элке обронила его, а Райан нашел во время своих прогулок по лесу после ее отъезда? Но если так, то он, конечно, показал бы его остальным. Похоже, они не знают, что ее паспорт у Райана, или он не стал бы хранить его здесь.
Низкорослые деревья на вершине скалы кажутся чудовищами. Я не хочу здесь оставаться – Райан может вернуться в любой момент.
У меня перед глазами появляется залитое слезами лицо матери Элке. Этот паспорт вполне может оказаться всем, что осталось от ее дочери. Если я положу его назад, он может исчезнуть, как и она сама. Я убираю паспорт в карман и спешу вниз по тропе. Покажу его Микки и послушаю, что она скажет. Что, по ее мнению, мы должны делать?
Но на поляне пусто, когда я туда возвращаюсь. Остальные, вероятно, отправились спать. Я забираюсь в свою палатку и лежу там, паспорт впивается в мое бедро. Я гадаю, не сделала ли ужасную ошибку.
Я тихо и неподвижно лежу в своей палатке, жду, когда заснут остальные. Кенна видела записку, которую я ей оставил? Она не прекратила любопытничать, задавать вопросы и баламутить воду. Я каждый раз волнуюсь, когда разговариваю с ней, чтобы не сболтнуть лишнего.
В любом случае теперь у меня столько денег, сколько нужно (по крайней мере, больше мне из здешних обитателей не вытянуть), поэтому я сматываюсь отсюда. Когда я уже не сомневаюсь, что остальные спят, выползаю из палатки и спешу по тропе к скалам, чтобы забрать свою жестяную коробку.
Небо сейчас темно-синего цвета, в тени деревьев абсолютно темно. Не знаю, почему я рассказал Кенне про Аву; я не говорил этого никому из остальных. Это просто вылетело из меня! Тем не менее получилось не так плохо, потому что именно из-за этого она выдала мне сотню баксов. Хоть она меня и раздражает, ее трудно не любить, потому что она, похоже, на самом деле беспокоится. Ей не все равно. Но моя история не так и сильно ее тронула – она дала мне всего сотню баксов, а я видел еще несколько сотен у нее в кошельке.
Несмотря на то, что я сказал Кенне, я не поеду домой, хотя сильно хочется увидеть Аву. Я не могу рисковать – меня же могут посадить в тюрьму. В Австралии много других пляжей. Я найду приятное тихое место, где ничего не происходит.
Вылетая из США, я вез с собой двадцать тысяч долларов наличными. Ясно, что я не мог оставить эти деньги в палатке. Дыра в скале, неприметная и сухая, казалась в начале моего пребывания здесь самым лучшим вариантом. Теперь у меня осталось всего три тысячи. Я очень умело растянул свои средства на такой долгий срок – по большей части благодаря Микки.
Я ныряю за ствол дерева и прислушиваюсь, не идет ли кто-то за мной. Никого; только птицы, листья и океан. Я здесь нервничаю. Снова оглядываюсь, чтобы удостовериться, что я один, прежде чем склониться над краем скалы и запустить руку в дыру.
