Ночью заснуть Эндрю не мог «до пяти утра» и «крутился как пропеллер». Горло его от сигарет «першило и резало», он говорил, что в «носоглотке» у него приклеилась и висит «сопля» и даже неоднократно пытался её Линде показать в широко раскрытый рот. «Лёгкие забиты никотином и плохим воздухом» Эндрю делает в них вдох, «они не раскрываются», и он «медленно гаснет».
На вопрос Линды, от чего же ему не бросить курить, Эндрю удивлённо отвечал: «Ну, ты же знаешь, что я привык!». Желудок его хандрил, изжоги «хватали», сопровождая всё вышесказанное твёрдым стулом и кишечными вздутиями. Рука, поломанная в глубоком детстве, к вечеру, и на погоду то «ныла», то «выкручивалась», иногда делала и то и другое. «Беспокойные ноги» в кровати «бежали». Сердце «куда-то проваливалось» и «забывало вернуться на место». Эндрю знал, что такое заболевание называется греческим словом «аритмия».
У него были и солнечная и холодовая аллергии одновременно. На солнце он краснел, а в море – синел. Венцом всех проблем со здоровьем Эндрю был позвоночник, который периодически делал: «Круц!». Если происходил «круц!», Эндрю выпадал из общественной жизни на несколько недель. Он лежал в постели с закрытыми глазами и ходил в туалет с костылём. Если ещё добавить, что Андрей время от времени «простуживался», то выяснялось, что Линда хаст ноа айн мёклихкайт (у Линды есть только один выход (нем), и молодого супруга легче убить, чем вылечить. Ха-ха-ха! Вот теперь пусть новая жена его и обхаживает. Пусть ставит ему примочки, намазывает бутерброды и даже если хочет, смотрит сколько угодно на его соплю в горле. Надо будет сейчас Оксане для их … как его там, для свода домашних правил, для «статута» такое понаписать, чтоб новой «жене» скучно не было.
Линде вдруг стало неудержимо весело.
Но, Оксана по-своему расценила её смешок:
– Эндрю! – Она обернулась к Андрею, – Я вижу, твоя жена любит пошутить. Она, наверное, задумала что-то провокационное, потому что в глубине души ни капельки не хочет тебя оставлять наедине с незнакомой женщиной и постарается, так сказать, не содействовать вашему «тихому семейному счастью».
– Ну… скорее всего! – Эндрю слишком хорошо знал Линду и тоже был уверен: она содействовать «их счастью» точно не будет.
– Так вот, на чём я остановилась? Да: покупает себе завтрак на все оставленные прежней хозяйкой деньги, впереди ещё целая неделя, а денег больше нет. Вот тогда она и должна изыскать ресурсы сама, потому, что деньги хозяйственные уже закончились и, прошу заметить, в чужой стране, без знания языка. Как это будет выглядеть? Никто не знает. Может пойти где-то подработать, может встать на базаре и продавать свои украшения, пусть хоть пробует украсть, это уже её дело, семью надо кормить.
– Ничего себе! – Линда было искренне удивлена.
– А как ты думала?! – Оксана склонила свою прекрасную головку на бок и посмотрела на Линду пытливым взглядом.
Вроде это Оксана и ничего, контактная. Несмотря на её явные во всех отношениях преимущества перед грешным человечеством, совсем не задавака, не вредина, не … одним словом – Линде можно отлепить свой зад от трубы парового отопления имени Сергея Есенина и сварить ей кофе.
– Оксана! Мне так неловко-, Линде действительно неловко, – я забыла предложить: может, выпьете соку, или кофе?
– Кофе, кофе! И мне сделай заодно! – Оказывается, Эндрю давно «хотели-с кофию».
– Так вот, – Оксана, отпив маленький глоточек, поставила чашечку на зелёное блюдце с божьими коровками. Она сидела вся такая опрятная, красивая на краюшке плетённого стула, плотно сжав колени и поставив высокие ножки чуть под углом к полу. Загляденье, а не женщина! Наверно именно о таких писал Гоголь, что они – ведьмы.
– Кроме кормления у каждой женщины есть и другие обязанности в семье, не правда ли? Ты, Линда, сейчас должна будешь мне продиктовать свои правила для статута, то есть перечислишь хотя бы некоторые необходимые функции, которые вместо тебя будет исполнять твоя дублёрша. Может Сашеньку надо отводить на танцы? Куда она у вас ходит? Я не знаю, что у тебя в ежедневной программе, но тебе пообещали, что «новая мамка» вместо тебя приём больных вести не будет. А, вот тебе может быть придётся вместо неё походить на работу, – заметив Линдино нетерпеливое движение, Оксана мягко остановила её, – Нет, нет, не сейчас. Ты потом мне отдельно на бумажке, или сразу в ноутбук, чтоб Эндрю не видел, напишешь. Да, вот ещё – нам пришлось немного сдвинуть из-за тебя съёмки, ты бы не смогла нам помочь? Я тебе дам список фамилий членов съёмочной группы, которая должна приехать сюда, ты напиши в греческое консульство Украины петицию с просьбой посодействовать в выдаче виз вот этим вот… смотри… этот листик я тоже тебе отдам после завершения нашей беседы. Мы с Андреем посидим, покурим на балконе, а ты напиши пункты для статута, и бумажку в консульство.
– А почему именно обмен женщинами Греция-Украина? – Эндрю сидел в кресле, далеко вытянув вперёд ноги и скрестив пальцы рук на животе. У него был вид профессора университета, где оперируют Шариковых. Он любил и умел впечатлять.
