Что бы мне такое написать для этой дублёрши в статут?! – Линда на полном серьёзе не могла придумать ничего оригинального, – Скажем, чтоб причёсывала и заплетала Сашке волосы перед сном. Чтоб в «месимери» – греческую сиесту – охраняла сон дражайшего супруга, сидя на балконе под солнцем или дождём и не позволяла соседям громко разговаривать. Далее… чтобы …о! Это точно хорошая мысль: чтобы каждое утро в семь часов приносила «мужу» в постель свежесваренный кофе, будила его и поила с рук. Чтоб гладила его брюки со стрелочками через марлю, гладила рубашки без полос от утюга на рукавах, чтоб тёрла спинку в душе, чтоб свитер стирала вручную… ой! – Линда вдруг поймала себя на страшной мысли, что она пишет в статут всё, что касается только её супруга, а заботы о Сашке почему-то ушли на второй план. То есть, получается на самом деле все её силы, планы и помыслы направлены, прежде всего, на благополучие Эндрю?! В их семье, оказывается, не только она сама, но и ребёнок на втором плане?! Ужаснувшись этому открытию, Линда в сердцах разодрала исписанную бумажку в клочья и, скомкав обрывки, рванула к крану. Она долго пила большими глотками холодную воду, то подставив ладошку под струю, то засовывая всё лицо, стараясь остудить вспыхнувшие от гнева щёки. Взяв себя в руки, она снова села писать. На этот раз получилось гораздо лучше.
Покончив с советами «новой мамке», она написала петицию для греческого консульства на Украине. Стандартные слова, стандартные выражения… «Прошу посодействовать» ну и так далее.
Что её очень впечатлило, так это возраст телевизионщиков. Все молодые, таки прямо «млеком питающиеся», а вот уже ездят на работы по разным странам. Браво! Молодцы! А это что? Некий «Мирошниченко Володимир Леонидович». Этому по году рождения получается под пятьдесят. Интересно – кем он съёмочной группе приходится? Скорее всего начальником. Не может же быть, чтоб самый взрослый дядя был светоосветителем, или как они там в театре называются – светопредставителем. Хотя…, так как жизнь сейчас покатила, может быть всяко. Эх, зафлиртовать бы с ним, с этим звукооглушителем. Ну, не то чтобы прямо так зафлиртовать, а как бы так, чтоб гормоны проснулись и забегали по телу. Чтоб просто встрепенуться и почувствовать, что ты кому-то нравишься. Даже не важно кому, важен сам эффект, производимый пробудившимися гормонами. Пусть его даже зовут «Володимир», пусть ему около пятидесяти лет и до сих пор работает светоутеплителем. Как интерре-е-есно…
С балкона вернулись Эндрю и Оксана.
– Всё готово? – Пепельные волосы Оксаны разметались по ветру, и она казалась ещё прекрасней. Наверное, в русских народных сказках, когда говорили о «царь-девицах» имели в виду таких. Или это не народная сказка? Это, кажется, из «Конька-горбунка»? Какая разница? Важно, как насмотревшись на такое совершенство, начинаешь медленно и верно чувствовать своё убожество. Оксана явно не считает единственной целью жизни ублажение своего благоверного. Она живёт красиво, свободно и хорошо, радуясь жизни и своему в ней месту.
Съёмочная группу ввалилась в дом, как раньше вваливалась, уехавшая в тот день на «скорой», Дуська – без предупредительного телефонного звонка и с грохотом. Линда знала, что они должны прилететь в среду, но, во сколько именно ей не сказали. Телевизионщики все были не просто «породистыми», а даже слишком «породистыми». Линда для Греции считалась роста выше среднего, но то, что приехало её снимать… мичуринские какие-то, прямо опытные образцы из Института Растениеводства. Все улыбчивые, смешливые и в жутко хорошем расположении духа. Они, совершенно не обращая внимания на замешательство членов семьи, с ними шумно знакомились, жали руки, называли себя по именам и фамилиям, но Линда очень волновалась и никого не запомнила. Ей все показались на одно лицо, причём и парни и девушки. Да и к чему было запоминать? Всё равно она завтра улетает. Это пусть Андрей и Сашулька их запоминают.
Ой, Сашка маленькая любит гостей! Ей, скорее всего, будет с ними очень интересно, и она не успеет соскучиться по маме. Необычная обстановка, все такие симпатичные. Ей понравится. «Надо же, какие все молодые! – снова удивилась Линда. Она знала, что приедут ребята. Она ещё когда писала в греческое консульство на Украине письмо с просьбой «посодействовать в выдаче виз съёмочной группе» обратила внимание на их годы рожденья и подумала, наверное очень интересно с такими работать в программе на телевидение. Снова чувство неудовлетворённости своим существованием, зависти и грусти накрыло волной.
Как она в школе хотела поступать в ГИТИС! Но мама даже слышать не желала о дочери – «испорченной артистке». Можно подумать Линда не видела себя в зеркале и не понимала – с её внешностью максимум продавать на базаре чебуреки с собачатиной из оцинкованного ведра, прикрытого вафельным кухонным полотенцем, а не сниматься в любовных сценах. Напрасно она старалась маме рассказать о факультете где «учат писать сценарии».
