– Так вот, этот перстень навел нас на мысль, что собралась и тайно дала себе имя новая ложа. Но отчего тайно? – вопросил Vir Nobilis. – Первая мысль – оттого, что она против нас и нашего гроссмейстера. Пока не окрепла – желает быть в тени. А кто в нее вошел и что эти люди замышляют – можно лишь догадываться. И отсюда вторая мысль – эта ложа могла быть создана как раз в противовес нам, и то, что она возникла вдруг накануне войны… Ты понимаешь, брат?
– Государыня покровительствовала елагинским ложам…
– Государыня осознает силу лож, которые подчиняются гроссмейстеру! А о войне ее предупреждали, только она, сказывали, надеялась, что как-то обойдется. И в мае стало ясно, что Его величество недаром вооружает корабли и фрегаты. А собрать людей, которые войдут в тайную ложу… людей, которые мало смыслят в идее, но будут верны трону, ты понимаешь, Vox Dei?..
– Понимаю. И что вы с Igni et Ferro сделали? – с некоторой тревогой спросил Vox Dei.
– Мы изъяли у Михайлова этот перстень…
– Каким образом?
– Все было сделано скрытно, он не заподозрит нас. Мы вместе с бумагами запечатали его в пакет и отправили с Ерофеевым к Agnus Aureus, чтобы он передал тебе. Ерофеев в должный срок не вернулся. А он должен был вернуться!
– То, что вы отправили своего человека к Agnus Aureus, а не прямо ко мне, правильно. Если действительно у нас появились противники… Хотел бы я знать, какую партию в этой интриге ведет государыня… – пробормотал Vox Dei. – Но Agnus Aureus, с одной стороны, знает, как передать мне пакет, не привлекая внимания, а с другой…
– Да, брат. О другой стороне и я тебе толкую. Принимать его в «Нептун» не следовало. Он как раз, в отличие от Михайлова, тянется к высокой идее, но он слаб. Кто-то все время должен его ободрять и наставлять.
– Да, слаб… – хозяин кабинета задумался. – Плохую новость ты принес, – наконец произнес он. – Очень плохую. Если ваше послание и этот проклятый перстень попали – страшно подумать, к кому…
– Я должен найти Agnus Aureus и потребовать от него правды.
– Нет, ты должен только найти его. О правде с ним говорить буду я. Откровенно ли вы писали о наших делах в том письме?
– Довольно откровенно.
– Это моя вина, – хмуро произнес Vox Dei. – Не нужно было привлекать его к «Нептуну». Итак… Ты отыщешь его, но сам ни в какие беседы не вступай… Мы не знаем, кто успел повлиять на него, мы вообще ничего не знаем…
– Я понял.
– Подожди. – Хозяин кабинета опять вышел потайной дверью и вскоре вернулся.
– Я дам тебе людей, – сказал он. – Ты завтракал?
– Нет.
– Хорошо. Поедим вместе. За столом расскажешь мне о сражении – и главным образом о том, как вели себя наши братья.
Для трапезы Vox Dei и Vir Nobilis перешли в другое помещение, не столь роскошное, как парадный кабинет. Лакеи спешно закрывали там окна белыми ставнями, зажигали канделябры. Vox Dei принес с собой трехсвечник, установил на столе, и тогда уже были расставлены тарелки, принесены соусники и блюда с закусками, – поесть Vox Dei, судя по всему, любил, хотя чревоугодие никак не сказывалось на его тощей, высушенной временем, фигуре.
– Тебе какого кофея, брат? – спросил Vox Dei. – На турецкий или на венский лад?
– На турецкий. Чтобы взбодриться. И лимбургского сыра поострее. И лимон – только не тепличный, а турецкий, коли есть.
Vox Dei одобрил этот каприз. И, в свою очередь, потребовал голландских маринованных сельдей, икры, копченой рыбы, сухариков с маком, венгерского вина и данцигского бальзама. Все это было тут же принесено – видать, в доме не жалели денег на кулинарные радости и набивали ими погреба впрок; тот же данцигский бальзам был из дорогих, сказывали, в него каким-то образом добавлялось золото.
– Мы совещались, как нашим братьям устраниться от боя, – докладывал Vir Nobilis. – Шансы гроссмейстера были велики, ветер ему благоприятствовал. Ты понимаешь, брат, дело было тонкое – братья содрогались при мысли, что придется палить по судам гроссмейстера. Когда пробили пять склянок, гроссмейстерский флагман дал сигнал «все вдруг на правый галс» и стал перестраивать линию на северо-запад. Тогда Vir magna vi с «Ростислава» подал сигнал авангарду «спуститься на неприятеля», потом повторил всему флоту. Но тут все пошло вразброд. «Болеслав», «Мечислав» и «Владислав» отчего-то самовольно присоединились к авангарду, «Иоанн Богослов» сделал поворот оверштаг и остался за линией…
Vox Dei слушал и кивал с задумчивым видом. Человек более проницательный, чем Vir Nobilis, призадумался – точно ли собеседнику известен тайный смысл слов «склянки», «галс» и «оверштаг».
