— Господин, господин! — В помещение Архона вбежал до крайности возбуждённый Волк. Вслед, хмурый фиванец, а за ним и остальные двое слуг. Один из слуг сухощавый грек, молчаливо выглянул наружу, прислушиваясь к крикам во дворе Бен-Аты, насторожился.
Архон неторопливо и бережно свернул кожаный свиток и вложил в шкатулку. Шкатулку он отнёс в окованный дубовый сундук и только после этих операций устремил своё внимание на фракийца. Глаза выдали усталость целителя. Всю ночь он чертил и наносил на пергамент символы и рисунки. Когда начала заниматься заря и за храмом Аполлона показался диск слепящего, он удовлетворённо крякнул и забормотал непонятные слова: — Ну вот, — мой труд почти завершён. Пора домой. Как мне хочется увидеть дочь, её детей и потом спокойно уйти в мир духов и богов. — Крон четырежды перепроверил итоги своего труда и с удовольствием выпил холодное молоко. Затем разжёг семь светильников и помолился всем семерым верховным богам, начав с Табити и, поблагодарил их. Тихая радость осветила лицо верховного жреца. «Его путь окончен. Настало время объявить царю всех скифов и главным вещунам о выполненном обещании много лет назад и снять с себя бремя верховной власти».
Крон с удовольствием потянулся, разминая застывшие члены, молчаливо кивнул фракийцу и обратился в слух: — Говори Волк, я слушаю тебя, но перед этим я хочу сказать тебе вот что: Ты с честью выполнил свою службу. Сегодня я отпущу тебя домой и скажу, где найти сестру, да, да не удивляйся — сестру. Она жива. Ты получишь деньги, оружие, коня и всё необходимое для возвращения домой. Если захочешь — вернёшься водным путём в Ольвию, а там, — рядом и твоя родина — Фракия. — Волк застыл, переваривая сказанное господином… За эти несколько лун фракиец изменился. Он стал более сдержанным в выражении своих чувств и более уверенным в себе. Уроки фиванца не прошли даром. Пять дней назад ему удалось победить в состязании на мечах и копьях своего учителя… Пожилой фиванец вытер тогда пот со своего лба и дружески похлопал парня по плечу: — Я рад за тебя парень. — Волк благодарно согнулся в поклоне учителю и горячо поблагодарил его. — Я не забуду тебя мой учитель. Это раньше считал, что умею сражаться, а сейчас только понял одно — я только в начале пути к совершенству…
— Господин врач, я должен сообщить очень важную весть — выпалил скороговоркой взволнованный Волк.
— Говори, — ответил Крон, — но никогда, никогда более не называй меня господином. Итак, что произошло Волче? — Фракиец приблизился и тихо начал говорить: — Архоне, я не смогу уйти от тебя до тех пор, пока не буду уверен в твоей безопасности. — В ответ на эти слова три слуги Крона захохотали.
— Я, сейчас, Архоне, всё скажу — разволновался Волк. — Ты ведь знаешь, что я встречаюсь с одной из служанок царя Перисада. Он обещал ей свободу после свей кончины. — после этих слов слуги Крона перестали смеяться, а врач напрягся… Волк внезапно отошёл к выходу комнаты господина и позвал Кину, служанку Перисада, торопливо заговорив: — Пусть она расскажет всё, мой господин. — Крон привстал и подошёл к дрожащей девушке: — Не бойся красавица. Рассказывай, что случилось. — Служанка царя всхлипнула и зашлась плачем. — Господин врач, сегодня ночью умер мой царь и мой господин.
— Что!? — вскричал поражённый Крон и схватился обеими руками за голову. — Как он мог умереть!? Мы только беседовали вдвоём, вчера, вчера — вечером. Перисад при мне принял лекарство. — Служанка снова всхлипнула: — Я была при этом великий врач Архон. Когда ты, господин, ушёл из дворца, мой царь вызвал меня и приказал почитать ему Эсхила… — Девушка снова всхлипнула. — Когда я читала, он выпил то снадобье, что принёс ты. Царь радовался и шутил со мной и, вдруг преобразился и его лицо скривилось в гримасу боли… Мой царь и господин схватился за горло, а потом за сердце… На его губах появилась пена. Он захрипел. Я напугалась и закричала. На мой крик вбежали стражи, а потом: первая служанка с помощницей, а вслед им сын царя — Сатир. Наш царь хотел что-то сказать, но не смог. Агония длилась недолго. Потом прибежал Сантор с женой и охрана дворца. Магира начала стенать и заламывать руки, крича: — Этот Архон. — кричала она, — Архон. Это его рук дело. Вон до чего довело его лечение — и показала на снадобье. — Сатир стал возражать, а я упала без чувств…
