У одного из таких лагерей, состоящего из пары возов и стольких же телег, были привязаны четыре лошади, а рядом — жеребёнок. Глава семейства, скиф преклонных лет у которого отсутствовало левое ухо, хлопотал около жеребёнка, осматривая сбитую ногу. Он всё время хрипло ругался и без радости озирался по сторонам. Стороннему наблюдателю бы показалось — этот скиф напряжён и опасается чего-то.
В кибитке открылся полог, и появилась такая же, как и он — хмурая и худосочная с виду баба лет сорока двух. Она озиралась, как и одноухий, тщетно пряча испуг и, наконец, направилась к нему.
— Мы зря приехали сюда, муж. Наших сыновей никто и ничто не спасёт. Дурни! Ведь знали, что последует за осквернением могилы знатного скифа. Знали! Вещун сказал — нашим детям не жить. Мой муже, царю Ассею не до нас. У него родился сын. А когда у царя праздник, глупо и наивно считать, что он снизойдёт к нашему горю.. — У женщины блеснули слёзы горя. Она запричитала: — О Папае, помоги нашим детям и нам. Не дай им умереть, а нам лишиться сыновей. Какое горе то у нас. Одноухий не стал отвечать жене. Он сжал сухие и потрескавшиеся губы. На широком и скуластом лице заходили желваки. Он обнял жену и тихо зашептал: — Я приму участие в состязаниях лучников и стану одним из семи лучших… И тогда, предстану пред нашим царём и попрошу его о милости к моему роду. — Жена с сомнением покачала головой. — Ты уже не тот, как раньше, сколе, — не тот. Мой муж, неужели ты думаешь, что царь выслушает тебя? Да и кто мы такие, кто ты для него. Ты уже не молод для таких соревнований, посмотри, сколько молодых лучников. Ты оставил свои силы в сраженьях. Мы не нужны царям.
— Заткнись, старая дура — беззлобно ответил Одноухий и отстранился. Он, было, направился к своему коню, когда вслед обиженно ругнулась жена и, послышался топот всадников.
— Сам заткнись дурень. А это кто такой? — Она смахнула слёзы, чтобы не показать гостям непочтения к царю. Мимо них, вздымая пыль, неслись полтора десятка всадников. Гориты у них находились справа, а не слева, как у сколотов; одежда заметно отличалась от скифской. Возглавляющий процессию, молодой голубоглазый вождь «будинов» — Дрон на мгновенье переключил внимание на Одноухого и его жену. Довольный вниманием к своей персоне и почтительным поклонам семейной пары, он пришпорил коня, зычно гикнул и поскакал к мосту.
Лишь в этом году он стал одним их вождей народа Будинов, живущих севернее Миуса, и претендентом на звание царя. Приглашение Ассея обрадовало его. Это был хороший повод укрепить отношения со скифами и показать себя. Лёгкая накидка пурпурного цвета, взмыла воздух и затрепетала.
Одноухий провёл процессию и снял с седла боевой пояс. Как в молодости, он привычным одним движением опоясался, поправил горит и зычно цокнул языком, подбадривая себя, как в молодости.
— Жена, я пошёл, — сдерживая охватившее волнение и дрожь, сказал он. — Иди к кибитке, успокой невестку и внука. Скоро появится наш царь. Участники собрались.
— Ты подошёл бы к Ассею, может и простит наших детей; чай ты не последний воин был.
— Подойду, потом, даже если не получиться войти в семёрку.
— Иди муж, пусть тебе поможет Папай — жена тяжело вздохнула и направилась к повозке. Их нехитрое имущество: пара волов, три лошади и повозка, с нехитрым скарбом. Остальное, — забрала засуха и пожар в степи. Невестка вопросительно выглянула, тоже с опухшими от горя глазами. Старая женщина не стала отвечать на немой вопрос, а раздула курильницу.
— Подойдите ко мне, дети — позвала она. — Будем молиться Табити и Папаю.
.
Желающих участвовать в состязаниях оказалось немало. Распорядители разбили участников на три группы — детей, юношей и мужчин. Главный вещун царя громко объявил: — Из каждой группы будут выбраны двое лучших. Седьмого победителя изберут зрители, а затем пять, среди взрослых участников, — главный распорядитель сделал паузу. Раздались восхищённые крики: на лужайку вывели жеребёнка. — Будут соревноваться за этого красавца из конюшни царя Ассея. Это главная награда победителю. Всем семерым царь Ассей лично вручит призы. Соревнования проводятся только в одном виде — стрельба на точность.
— А Зиммелих приехал? — загалдели в толпе. Вещун ответил коротко: — Нет.
Одноухий приуныл, и было от чего — правила соревнований изменили, и шансы войти в победители заметно поубавились. Взрослых участников было около пятидесяти. Большинство из них — бывалые воины.
— А жеребёнок — то, хорош — услышал он знакомый голос.
— Крей? — удивился неожиданной встрече Одноухий, — и ты здесь. Давно я тебя не видел. Почитай, одиннадцать лет.
— Да — вздохнул тот. — Время быстро идёт, а ты как? Седеешь сколе, а дети выросли, небось?
— Выросли, — выругался одноухий и умолк. Крей подозрительно покосился: — Выкладывай, что у тебя?
— Меня застал пожар в степи… Мало что удалось спасти… Дети решили помочь и «помогли»… Застукали их у кургана с добром. Вот и вся история.
