Крей покачал головой и почесал бороду: — Не завидую тебе брат. Сходи с просьбой к Ассею, чай ещё помнит тебя и твой выстрел под Ольвией. По окончанию соревнований вместе подойдём к нему. О нашем царе всяк своё говорит, но Ассей справедлив.
— Но как? К нему не так просто попасть, всюду охрана, а горбоносый вещун предупредил: «Сунешься к царю и тебе не видать тихой старости». Потому я и решил участвовать. Я боюсь этих колдунов, а в открытую, после состязаний, вещун не посмеет тронуть меня. — Крей нахмурился спросил: — Это, тебе вещун так сказал? Ты не ошибаешься, это был горбоносый?
— Да, сколе. Детей моих хотят сжечь. Неужели нет другого наказания. Я бы отдал всё имущество, хотя, честно говоря, после того пожара мало что уцелело.
— То, что совершили твои дети, подлежит наказанию, но решает такие вопросы не вещун. Мы с тобой давно не соревновались в стрельбе из лука, а ведь под Ольвией ты был моим сотником и славным воином. Что с тобой случилось сколе, успокойся. Ведь ты, как и я — воин. Я думаю, что наш царь не забыл еще тебя. Всё будет в порядке, твоих детей мы отстоим. А теперь — за дело. Первые лучники пошли на пробу. Пойдём и мы, сколе, — покажем молодёжи наше искусство. — Крей тепло усмехнулся и, обняв старого друга, Одноухого, повёл к собирающимся лучникам. Тот тяжело вздохнул, обернулся в сторону своего рода и понуро поплёлся за товарищем.
По приказу царя установлены три столба для лучников. Начальное расстояние: для детей — 20 локтей, юношей — 120 локтей, мужчин и гостей царя — 200. Каждый участник имеет право на пробный выстрел. Следующий — зачётный. Все стрелы индивидуально маркированы.
Справка:…длина локтя — расстояние от локтевого сустава до края среднего пальца царя, т. е. 45–55 см. Боевые сигмаобразные неравнобокие луки скифов были индивидуальны; изготавливались, когда у детей скифов не увеличивался рост — т. е. 16–20 лет. Разные по длине дуги лука позволяли вести прицельную стрельбу в различных рельефах местности (на спуске, подъёме, равнине) и в любых погодных условиях (нисходящий и восходящий, встречный, попутный и боковой ветер). Длина лука не превышала длины от боевого пояса к коленному суставу 60–80 см.
Лук считался священным оружием сколота. Ни одного лука не найдено до сих пор в захоронениях, даже — распавшегося.
Одноухий и Крей сели на траву и вынули из горитов луки Каждый из них, усилием ног пригнул рога лука и натянул, смазанную жиром, тетиву из ножного сухожилия молодой лошади. Холостой выстрел, без стрелы успокоил обоих. Луки туго звенели. Воины переглянулись и улыбнулись друг другу… можно начинать. Пробные выстрелы первого круга соревнований получились у всех. Одноухий на какое-то время забыл обо всех своих жизненных неурядицах. Он снова, как раньше был на войне. Распаляясь, Одноухий крикнул Крею: — Мой боевой лук ещё не высох, мы покажем им!
— Ха, вот это другой разговор. Не опускай нос. Наконец, я вижу в тебе воина, сколе — подмигнул товарищу Крей.
Безмолвные ивы ниспадали до земли застывшим ливнем зелёных ветвей. Изредка с ними играл ветер. От редких порывов, ветви вздрагивали и колыхались. У кроны одной из них, невидимые многим гостям и собравшимся на праздник, в тени прохлады, радовались жизни — мать и её малыш. Дитя сопело и сосало материнскую грудь. Безмолвные охранники сидели у границы верб и скучали. И было от чего. Сегодня им не удастся посоревноваться с лучниками и показать своё искусство, а жаль. Из всей своей охраны, царь позволил метать стрелы только свободным от службы воинам.
Диск слепящего катился вверх к зениту; становилось жарче и жарче, а гости всё прибывали. Казалось: — потоку кибиток и конников не будет конца. Соревнования лучников севера Меотиды приближались к апогею; о том сообщали восторженные крики зрителей и болельщиков. — Крее, Крее, Крее! Победи всех! Молодец сколе!
Охранники мамы и младенца зашевелились и приподнялись в надежде увидеть хоть что-нибудь из происходящего, но как они не вытягивали шеи, потуги не принесли результатов.
— Жаль, я не участвую — задорно и кичась своей доблестью, не удержался один из дозорных. Его сосед, высокий скиф с выступающим наружу животом, высокомерно зашёлся презрительным смехом. В такт хриплому хохоту, затрясся и его живот: — Можно подумать, что ты прошёл бы первый круг — ха? Радуйся, что в карауле юнец. Тоже мне стрелок. Таких как ты, я сбиваю с коня и вместе с конём одним ударом своего живота. Ха-ха-ха.
— Может, и не победил бы — возразил, не обидевшись на старшего товарища, молодой воин с едва пробившейся бородкой. — Там сейчас самое интересное. Жаль.
— Эх, не говори, сколе — согласился с ним толстяк и выплюнул изо рта травинку. Третий дозорный, развалившийся на траве, побеждая дремоту, осклабился: — Ты, — обратился он к толстяку, — вышибаешь врагов из седла не своим животом, а вонью из твоей задницы.
