— Я сейчас отец — засуетился Зиммелих и вышел…
…Перед Атонаем привели и выстроили в ряд шестерых пленников с мешками на головах и связанными руками. Царь недоумённо пожал плечами: — Сын, ты хотел удивить меня. У меня предостаточно рабов.
— Погоди отец, сейчас всё поймёшь. — С пленников сняли мешки. Атонай присвистнул и неожиданно поднялся. Он тотчас догадался, как и гости — кого привёз сын.
— Да ты с ума сошёл, мой сын. Немедленно выньте кляпы и развяжите.
Шесть связанных девушек, злобно вертели головами и сверкали глазами, а самая красивая, с черными, как смоль волосами и зеленоглазая презрительно смотрела на Зиммелиха. Атонай, неожиданно для сына направился к старшей из них и собственноручно освободил от кляпа и обрезал верёвки на руках… Зеленоглазая мгновенно прокричала в лицо сыну царя и злобно сверкнула глазами.
— Ты, ты взял нас в плен, когда мы спали, и убил мою охранницу!
— Прости моего сына, красавица, я приглашаю тебя и твоих воинов к моему столу. Будь моей гостьей.
— Отец! — вставил слово Зиммелих, — никто не хотел убивать её охранницу. Она сама по неосторожности наскочила на меч.
— Зиммелихе, ты знаешь, кого ты пленил? — внезапно взорвался, побагровев Атонай. — Тертее, почему ты не предупредил сына? Зачем вы пленили сестру Ланы?
— Они кусались, отец, пришлось связать их. Вон та, самая малая из них, покусала руки троим сколотам. Амазонки все погибли бы, не забери мы их с собой.
— Это моя сестра, раб! — взорвалась зеленоглазая. — А, я не сестра Ланы Атонае, я — её дочь. А ты — раб — она презрительно поглядела на Зиммелиха. — Как ты посмел связать меня, — царицу амазонок! Связать и вести в таком виде, с мешком на голове.
— Как, не сестра, а где же Лана? — удивился Атонай. Девушка несколько успокоилась, но глаза всё равно метали молнии в сторону Зиммелиха. — Моя мать погибла. Прошло четыре года, как я правлю амазонками.
— Прости моего сына царица. Он мог не знать. Тебя зовут…
— Накра, моё имя, царь всех скифов. На нас напало двое «волосатых» и убили десятерых моих воинов. Одного убила я из лука.
— Ты убила «волосатого»? — присвистнул Атонай. У него округлились глаза.
— Да, Атонае, убила, а это значит твой сын, Зиммелих, о котором говорит вся степь. Какой позор.
— Да, царица, позор и для меня. Я хочу загладить вину моего сына и потому приглашаю тебя сейчас к столу. Прости моего сына.
— Нет!
— Отец, — вмешался Зиммелих, — мне всё равно, кто она. Мы спасли от смерти и её и девушек. Я привёз её, чтобы сказать — эта девушка будет моей женой.
— Никогда я не разделю с тобой ложе! — Накра гордо выпрямилась и презрительно фыркнула на высокого и статного сына Атоная. — Как ты смел сказать такое, раб. Всем известно, что мой народ не имеет мужей.
Атонай покачал головой: — Хорошо Накра, дочь Ланы, тебе и твоим воинам я дам коней из моей конюшни и компенсирую нерадивость моего сына. Тебя проводят к твоему народу и воздадут все почести. Лана — твоя мать воевала на моей стороне под Ольвией.
— Отец, я не отпущу её. Я говорю при всех. Накра, будь мне женой — упрямо повторил Зиммелих. Зеленоглазая амазонка презрительно посмотрела на Зиммелиха и сплюнула. — Если бы у меня был меч!? Я — требую, Атонае! Твой сын должен ответить за свой никчёмный поступок. — Царь всех скифов покачал головой и укоризненно посмотрел на сына, а потом на Тертея. Сын не отвёл взгляда. Атонай снял тиару и зачесал свои волосы, не зная, что предпринять, а гости притихли, в ожидании развязки столь глупой ситуации. Царь Едугей засветился радостью, а к Атонаю поднялся и направился Тертей. Он, как всегда невозмутимо предложил: — Царе, я могу вернуть меч царице амазонок? Какой меч ты предпочитаешь, Накра? — Атонай удивился, но почувствовал, как Тертей коснулся его руки и незаметно подмигнул. Накра не замедлилась с ответом. — Мой меч! Выходи в круг Зиммелих. — Сын царя удивился. — Ты хочешь сразиться со мной, моя царица? Но у тебя нет шансов.
— Это у тебя нет шансов. Я снесу тебе голову!
Скифы и амазонки образовали круг, внутри которого оказались Зиммелих и Накра. Удивлённый Атонай вернулся на своё место, но Тертей успел шепнуть царю. — Она будет достойной женой твоего сына. Царь незаметно кивнул Тертею и улыбнулся. Только сейчас он понял, как ловко Тертей всё обставил.
Атонай знал мать Накры, смелую воительницу Лану. Многие сложили головы в желании обладать царицей. «Странно — подумал царь и усмехнулся сам себе — ведь и я пробовал, и ничего не получилось. Едва ноги унёс».
Неожиданно для всех Атонай громко захохотал, вспомнив то приключение. Накра как то странно посмотрела на него и царь пригасил смех. На него в упор смотрела такая же, как и Лана, красавица. Атонаю показалась, что она превосходит Лану и в красоте и в неуёмной гордости. «Странно» подумал он. «Сколько лет прошло. Как она похожа на мать. Интересно, кто тот счастливчик, отец Накры. Поди, наверняка и костей не осталось».
Атонай не признавался скифам, что полуголый бежал от Ланы, бросив и доспехи и коня. Когда вспоминалась та история, он ухмылялся.
