Почему-то вспомнился дом и жена — красавица; две дочерей и сын. Именно из-за сына, в первую и главную очередь, Лисимах затеял эту компанию с варварами, прекрасно понимая опасность подобного мероприятия. Задействовано было всё и вся. Даже в случае неудачи, в чём он сомневался, скифы всё равно не отправятся воевать греков. Победа сулила сыну великое будущее — стать владыкой обоих морей и императором, но как не утешал он себя, сомнения преследовали. Во первых. — оракул не дал ответа на поставленный вопрос. Жрицы сказали, что победа зависит от намерений наместника. Это был более, чем странный ответ, но поставить вопрос о своём будущем императорстве он не решился. Информация могла попасть к нежелательным особам и тогда, кампания была бы провалена. Он не получил бы такой поддержки… Второе — споткнулся один из коней колесницы при выезде из Афин, а Лисимах верил в приметы… во всём остальном удача улыбалась полководцу. Проводы были пышными и торжественными, целый полк македонцев — лучшей гвардии отправился с ним. По пути не было больших задержек. Всего единственный случай, когда два фракийских владыки отказали в продовольствии и попытались оказать сопротивление. Подобные действия со стороны фракийских вождей удивили. Лисимах отдал приказ, и сброд зазнаек был уничтожен. Лишь малая их часть укрылась в лесистых горах. Скот фракийцев был отправлен к обозу армии, а в плен попались: дочь фракийского вождя — пятнадцатилетняя тёмноглазая красавица и ещё четверо девочек. Лисимах снова усмехнулся своим мыслям. «Трофей» действительно стоил того. Тёмноглазая варварка нравилась ему, особенно её злые в своей неповторимой девственности глазки. Рабынь посадили в клетку повозки и, таким образом, тёмноглазая следовала за ним. Продавать её не хотелось — уж очень хороша девчушка. Участь остальных решиться на рынке невольников.
Наместник подошёл к повозке и позвал. — Вара, я пришёл. — Девушка, до селе безучастно смотревшая в сторону Тиры, тотчас обернулась. Обернулись и остальные рабыни. Лицо её исказилось злобой и вспыхнули ненавистью глаза. Лисимах едва успел уклонится от плевка и усмехнулся. — Ты злишься на меня за то, что я убил твоего отца. Он сам виновен. Не нужно было поднимать луки и мечи.
Девушка злобно сверкнула глазами, а он продолжил. — Это война, а на ней убивают. И ничего тут не поделать. Радуйся тому, что попала в мои руки. Если бы не моё вмешательство, где была бы твоя девичья честь, дочь вождя. Ничего, скоро привыкнешь варварка. Будешь служить в моём доме. Если будешь себя хорошо вести, твои соплеменницы останутся с тобой. — Девушка снова плюнула и, снова Лисимах успел отвернуться. Он схватил её за руку и притянул к клетке. Девушка пыталась сопротивляться, но ничего не вышло. Лисимах едва касаясь, погладил лицо фракийки. — Тебе не долго разделять одиночество. После победы над скифами, придёшь в мой шатёр и порадуешь меня. Не захочешь, твоими сестрами займутся мои солдаты. — Он отпустил девушку и обратился к охраннику. — Моих рабынь кормили сегодня? — солдат вытянулся. — Я не могу знать, мой командующий, я недавно сменился. Что прикажешь? — и замер. Лисимах ответил. — Отведи рабынь к реке, пусть помоются. И найди получше, одежду, вон той. — Он указал в сторону темноглазой. Не оборачиваясь, он почувствовал несколько потеплевший взгляд рабыни.
— И вот что: пусть приберутся в клетке у себя, а потом накорми. Кто тронет их — останется без головы, — договорить ему не дал всадник. Он остановил коня, поклонился и, торопясь, доложил: — Прибыли послы Атоная, скоро они будут в твоём лагере. Каковы будут приказы.
— Наконец-то — Лизимах потёр щеку и, задумавшись ответил: — Моих полководцев пригласить ко мне в шатёр, немедленно. Остальные действия, по моему плану…
