– Боже правый! – пробормотал я еще раз. Фарс исчез: на смену ему пришло нечто очень похожее на мрачную трагедию, на главную роль в которой из всех людей был выбран Джордж Барстоу. Если бы кто-нибудь обыскал вдоль и поперек всю Европу, он не смог бы найти человека, менее склонного оказаться в таком положении. Машинально я закурил сигарету: надо было что-то делать. В чем заключалась проблема? Совершенно ясно было одно. Положение дел, ставшее причиной представления, свидетелем которого я только что побывал, не могло продолжаться. Следующим шагом в игре, вероятно, будет замена игральной карты на Барстоу. И никто не мог заблуждаться насчет способности того джентльмена стрелять.
– Послушайте, Стаунтон, – внезапно сказал Джордж. – Мне нужен ваш совет. Не то чтобы у меня был хоть малейший шанс последовать ему, – добавил он со слабой улыбкой, – потому что я прекрасно знаю, что это будет. Это будет точно такой же совет, какой я сам должен был бы дать другому человеку в моем положении. И все же – если вам это не наскучит…
– Огонь прямо по курсу, – ответил я. – И давайте выпьем еще графин этой дряни.
– Это началось в Париже три месяца назад, – начал рассказывать мой приятель. – Званый обед у Дельмонико. Нас было восемь человек, и я обнаружил, что сижу рядом с баронессой фон Талрейн. Наш утренний друг – барон. Ну, вы, вероятно, увидите баронессу раньше, чем уедете отсюда, – так что я не буду тратить время на попытки описать ее. Да и в любом случае я не могу этого сделать. Я могу дать человеку мысленное описание лунки для гольфа, но не женщины. Я просто скажу, что, насколько мне известно, она – единственная женщина в мире. Наполовину англичанка, наполовину француженка. Говорит на обоих языках, как на родных. И чтобы прекратить хихиканье, скажу, что я почувствовал себя конченым человеком с первого же мгновения, как увидел ее. Я не претендую на роль моралиста: я им не являюсь. Я и раньше бывал, что называется, влюблен в чужих жен, но всегда переживал этот опыт без особых трудностей. А теперь это было что-то совершенно, абсолютно другое.
Джордж сделал паузу на секунду и уставился куда-то вдаль над полями.
– Совершенно, абсолютно другое, – повторил мой собеседник. – Но если бы не одна вещь, это закончилось бы так же, как другие дела такого рода закончились в прошлом и закончатся в будущем.
Он задумчиво затянулся трубкой.
– О таких вещах вообще не принято говорить, – продолжил Барстоу, – но обстоятельства в данном случае несколько необычные. Вы же мой земляк: мы друг друга знаем и так далее. И, как я уже сказал, если бы не то, другое обстоятельство, вы бы сегодня утром не стали зрителем на этом представлении. Я узнал, что она влюблена в меня. Неважно, как: это было позднее возвращение на машине как-то ночью из Версаля. Ну, и этот факт полностью перевернул все в этом вопросе.
– Извините, перебью вас на минуту, – сказал я. – Вы встречались с бароном, когда узнали об этом?
– Нет, тогда еще нет. Он приехал дня через три. А она остановилась с друзьями в Булонском лесу. И за эти три дня мы ни разу не оторвались друг от друга. Глупо, я полагаю, – но как есть. Мы имеем дело с тем, что есть, а не с тем, что могло бы быть. И вот, затем прибыл тот экземпляр, что вы сейчас видели. А Элоиза настаивала, что мы должны быть ужасно осторожны. Она до смерти боялась этого человека – это был один из тех проклятых браков по расчету. И я полагаю, что был в таком состоянии, когда осторожность была невозможна. Я имею в виду, что в делах такого рода все становится явным из-за перехваченного взгляда или еще чего-то столь же тривиального. А может быть, дело было в том, что женщина, в квартире которой жила Элоиза, выдала нас: я никогда не доверял ей ни на йоту. Так или иначе, барон не пробыл в Париже и двух дней, как зашел ко мне в «Мажестик». Его провели в мою гостиную перед самым обедом, и я сразу понял, что ему обо всем известно. Он стоял у двери, уставившись на меня и проделывая свой обычный сложный ритуал с кружевным платком. А потом, наконец, заговорил: «В моей стране, мистер Барстоу, принято, чтобы муж выбирал друзей своей жены. Отныне вы не включены в эту категорию».
Джордж на мгновение замолчал, а затем стал рассказывать дальше:
– «А в моей стране, барон, – ответил я, – мы не признаем таких архаичных правил. Когда баронесса подтвердит ваше заявление, я немедленно подчинюсь. А пока…» – «Да, – сказал он мягко, – а пока…» – «Ланч предпочтительнее вашей компании». И вот дело дошло до конца. Полагаю, я мог бы проявить чуть больше такта, но мне не хотелось быть тактичным. Он получил от меня отпор с самого начала, и это помимо всего, что касалось его жены. И в тот же день я решил поставить на кон все. Я попросил ее поехать со мной.
Барстоу снова сделал крошечную паузу, прежде чем продолжить.
