А очнулась она задолго до того, как охотники окружили её. Её чуть покачивало и трясло. Словно она лежала на огромном животном, которое подрагивало от недовольства. Животное было жёстким, холодным и неприветливым. Она пыталась вспомнить, как называется это животное. Но она не помнила даже своего имени – не то что чужих. «Я – … – пыталась она выковырять из памяти имя, надеясь, что это получится на автомате. – Меня зовут …» Ничего, пустота, прочерк.
Но животное бурлило не под ней, а над. От него вибрировало всё вокруг – и пол и стены. Она напрягла зрение и попыталась и опознать бурлящее под ней животное. Над ней дрожала конвейерная лента. Жесткая, холодная, подрагивавшая на зубьях механизмов. Лента колыхалась, но не двигалась. Похоже, её где-то заклинило.
Она огляделась. Вокруг не было ничего целого, чистого, здорового – разруха пожирала это место, разделяя богатый пир со ржавчиной, плесенью и грязью. То ли заброшенный завод, то ли – просто выходные затянулись у таких нерадивых хозяев? Она пошевелилась и столкнула с себя куски ржавых деталей, которые почти что рассыпались в прах от её толчка.
Тут-то они и появились. Охотники. Конечно, охотники, кто же ещё? Вооружённые до зубов – вряд ли это были заводские рабочие. Хотя оружием они как будто не собирались пользоваться. И до чего неловкие! Один из них – громила высотой с два метра – наступил на что-то хрупкое. Зачем такого брать на дело? Особенно учитывая, что они не собирались её убивать. Она нужна им живой! А это значит, что она представляет какую-то ценность. Что ж, учтём. Уйти от таких растяп было легче лёгкого. Даже ранить их жалко. Хотя было чем. Как только появилась опасность, в ней что-то словно щёлкнуло. Она почувствовала лёгкую боль в спине. Оттуда пошло тепло. Она завела руку за спину, и в ладонь легла рукоять. Это был лук. Это от него шло тепло, он переливался неоном и отвечал на каждое её движение, точнее даже на мысль, позыв, который предварял это движение. Они были как единое целое, и это захватывало дух.
Другой рукой она выхватывала стрелы из колчана. Стрелы послушно ложились в руку, и она выпускала их, не целясь, а их огненные хвосты метались по сортировочному залу, как юркие зверьки, но не поражали неудачливых охотников – потому что она этого не хотела. Ей было жалко их. Поэтому ей так легко удалось уйти. От одних преследователей.
Но они были не единственные. Когда она играючи оторвалась от первых, ей едва удалось уйти от вторых. Хотя не факт, что это были преследователи. Может, ей просто любое живое существо теперь казалось врагом – её личным врагом. Как будто весь мир сейчас крутился вокруг неё, и круг этот сжимался. Как будто все наёмники этого странного мира, которого она не помнила, охотились только за ней. «У объекта обнаружена мания величия, отягощённая манией преследования, – это уже что-то, – посмеялась она над собой. – Вдобавок я ещё и шучу. Осталось понять, чем я питаюсь».
В одном из завалов она нашла проход внутрь и укрылась среди руин. Это место было не похоже на завод, хотя и тут высились остовы[2] механизмов, напоминающие скелеты каких-то древних животных. И тут была разруха, но степень её намного превышала тот заводской хаос. Здесь царили разложение и тлен, которые дали толчок новой жизни. Но жизнь эта была иная, чужая, враждебная – и враждебность эта была не ясной, традиционной и логичной, а абсолютно непостижимой, тёмной, вязкой. Невидимые в полумраке твари, большие и маленькие, ползающие, летающие и скачущие, передвигались, шуршали и сопели, кружа где-то неподалёку от неё. И воняли. Они жутко воняли! Они явно хотели подобраться поближе и поживиться чем-то, чего пока ещё не знали и не пробовали.
Она пряталась под обрушившейся бетонной плитой и прислушивалась к звукам вокруг. Она ждала. Когда звуки слегка поутихли, она выбралась из завала. Ни малейшего шороха не раздавалось от её шагов. Она наступала на мелкий хлам и мусор – и тишина. Стоп! Может, она оглохла? Нет, конечно, нет! Она же слышала охотников! Громила вообще топал, как бронетанк на ножках. К тому же она только что слышала местных тварей.
Полумрак скрадывал рельеф помещения, но она чувствовала все преграды словно нюхом – по их запаху, каждый из которых был уникальным. Запахов были тысячи, и каждый из них она могла выделить. Кроме живых тварей тут были и мёртвые кости, они пахли резче всего, и на них она тем более старалась не наступать.
Затем она прислушалась к себе – чтобы понять, чего она хочет. Она определённо чувствовала желание. Крутило где-то в районе живота – это голод. Мозг постепенно выдавал информацию: недостаток питания – девяносто процентов, недостаток жидкости – девяносто пять процентов. Критическое состояние, необходимо срочно принять меры. Откуда приходили эти мысли, она не могла понять. И почему оттуда же не приходит инфа о её имени?
