Частицы ДНК, генные ошмётки коров, коз, свиней, овец, баранов, гусей, уток, кур – даже людей, которые тоже оставляли здесь свои волосы, слюни, частички кожи, – всё смешалось в безумный молекулярный коктейль, который порождал самые причудливые и невообразимые мутации. Они были непредсказуемы – и поэтому не интересовали проектировщиков мутантов. Все эти китайские хохлатые, бернские кудрявые и симменталы[3] вымерли ещё несколько десятков лет назад, не оставив после себя чистых генных образцов. А то, что сейчас возилось и шкворчало в жиже ферм, было странным и неопознанным. И поэтому опасным.
В первые годы вокруг ферм ставили заборы – чтобы случайный прохожий не забрёл туда. Но это не помогало – заборы гнили, кривились, падали. Местные не торопились их обновлять, и случайные прохожие заходили. Некоторые так и не выходили обратно. Затем заборы стали ставить, чтобы, наоборот, случайное существо с фермы не выбралось в мир. Однако и эти заборы гнили, кривились и падали – так что местные предпочитали или решать проблемы по мере поступления, отстреливая выбравшуюся и подобравшуюся поближе тварь, – или просто уезжали подальше от фермы.
Когда-то предлагали просто взять и спалить старые фермы с их генетическим бульоном, но у правительства были на тот момент совершенно иные заботы. А потом выпустили официальное сообщение: мол, всё в порядке, мутанты на фермах взаимоистребились естественным путём, активные действия по их зачистке не понадобятся. Разумеется, никто этому не поверил, и все стали держаться от ферм как можно дальше.
Тот факт, что мутант, которого они ищут, находится на ферме, мог означать, что он находится там уже мёртвым.
Огонёк вздохнул и почесал нос. Всё складывалось весьма погано. Не полезут на ферму – упустят жирный заказ. Шанс, что мутант выберется оттуда живым, был и так невелик, а шанс, что они снова нападут на его след, ещё меньше. С другой стороны – лезть на ферму ради невеликого шанса, что мутант там ещё живой… Интересно, а мёртвый сойдёт заказчику? Ну хотя бы за полцены?
Он знал, что уговаривает себя, только ещё не совсем понимал – на что именно? На то, чтобы не идти – или, наоборот, идти?
– Ну что?
Огонёк вздрогнул. Шенджи смотрел на него в упор. Его импланты слегка поблёскивали – словно он сканировал Огонька. Конечно же, нет – это было невозможно.
Огонёк тряхнул головой, словно раскидывая во все стороны одолевавшие его мысли. Какая останется – той и последует.
«Последует», – осталась мысль в пустоте безыдейности.
– Я пойду, – сказал он, стараясь, чтобы голос его звучал бесстрастно. Ему не хотелось вкладывать в интонации ни недовольство, ни энтузиазм.
– О’кей, – сказала Искра. – Когда выдвигаемся?
Смог демонстративно закатил глаза. Огоньку показалось, что Шенджи мысленно – тоже.
Сам он всеми силами постарался, чтобы его голос прозвучал ещё более бесстрастно. Если это, конечно, было возможно.
– Я иду один.
– Эй, – возмутилась Искра. – Так не пойдёт. Мы так не договаривались. Мы всё делаем вместе!
– И вместе делим добычу, – продолжил Огонёк. – Ты что, думаешь, что я заберу всё себе? Конечно, мы поделим по-честному, ведь мы все в этом участвовали.
– Я не про это, – смутилась Искра. – Ну просто… это же ферма. Неужели ты собираешься так рисковать, идя туда в одиночку?
Она была совершенно права. То, что он собирался сделать, казалось чистейшим самоубийством. Но тащить туда всех – выглядело не меньшей глупостью.
Огонёк пожал плечами:
– Если я пойму, что там опасно, то и не полезу туда. Вряд ли добыча в таком случае всё ещё осталась живой.
Искра попыталась было что-то сказать, но осеклась и кивнула.
– Не скажу, что это гениальное предложение, но тебе решать, – подал голос Шенжди. – Надеюсь, что ты вовремя успеешь понять, что там опасно.
– Но давай мы хотя бы просто подождём тебя снаружи? – предложил Смог. – Постоим на стрёме, мало ли что?
– И я должен буду думать не только о том, как выжить и как найти добычу, но и о том, не случилось ли что с вами? – огрызнулся Огонёк. – В самом деле – мы что, дети, которые таскаются толпой? Проводите до доков, если так охота.
Они проводили его до доков, а потом он ещё долго оглядывался и прислушивался: не пробирается ли за ним тайком кто из них. С Искры бы сталось. Но кажется, она вняла его увещеваниям и не стала спорить с вожаком. А может быть, ей было стыдно перед Смогом. Или ещё что. Неважно.
То, что ферма уже близко, Огонёк понял, когда увидел на ветке птицу. Небольшая, размером с галку, она смотрела на него абсолютно человечьими глазами на крупной лобастой голове.
– Привет, – зачем-то сказал ей Огонёк. Он не очень знал, как вести себя с дикими мутантами. Поговаривали, что они неразумные и в большинстве своём агрессивные. Неконтролируемый коктейль из генов модифицировал тела в ущерб сознанию и интеллекту.
Галка наклонила голову и моргнула. Затем приоткрыла клюв.
